Сегодня исполняется 25 лет концу неудачливого китайского Майдана — событиям на площади Тяньаньмэнь.
Так же, как и сегодняшние украинские события для Украины, Тяньаньмэнь-1989 стал важнейшей точкой бифуркации для Китая, имеющей стратегическое значение в перспективе десятилетий. Если бы обобщённые «китайские студенты» тогда победили, Китай бы ждало примерно то же самое, что и Советский Союз вчера, а Украину сейчас — крах экономики, распад страны по различным линиям разлома, бурление страстей, да и возможно, гражданская война. И конечно, сотни тысяч трупов, как следствие событий, помноженное на масштабы Поднебесной.
Однако ничего этого не состоялось. «Студентов-няшечек» после месяца увещеваний в роковой день 4 июня (но, как оказалось, счастливый для государственности Китая!) закатали танками в асфальт, площадь была залита кровью, Китай подвергся разнообразным западным санкциям, но великая страна пошла своим путём, не оглядываясь более на лукавых «советчиков, желавших добра«.


Теперь китайцы говорят спасибо неприметному карлику с ростом 157 см, который ранее сумел удалить китайского Горбачёва-1 с высшего поста (Ху Яобана), а затем справился и с Горбачёвым-2 в ходе событий (с Чжао Цзыяном). Звали карлика Дэн Сяопин. Итак, роль личности в истории — проявленная самым ярким образом. Увы, у Советского Союза своего Дэна не нашлось, и его судьба на весах истории оказалась печальной. Тем более такого лидера не нашлось у вороватого осколка СССР, постсоветской Украины. Её судьба тоже незавидна.
Площадь тяньаньмэнь 1989
Впрочем, ладно. Давайте посмотрим на китайский майдан, который завершился победой его врагов — и этим дал китайской государственности великий шанс на стабильное развитие единой страны.

2. Для китайцев началось всё ещё в середине апреля 1989 г., сразу после смерти китайского Горбачёва — Ху Яобана. Тогда десятки тысяч вышли на демонстрацию, а затем был основан постоянный палаточный городок на главной площади столицы (технология ничего вам не напоминает?).
Площадь тяньаньмэнь 1989

3. К моменту визита в Китай советского, аутентичного Горбачёва (15 мая), на площади и около неё находилось уже около полумиллиона человек. Идеал советской Перестройки весьма вдохновлял демонстрантов, и они ждали этого визита. Никто пока ещё не знал, что идеал этот порченый, с изьянами, и благими на первый взгляд намерениями приводит страну прямиком в Ад.


Площадь тяньаньмэнь 1989

4. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

5. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

6. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

7. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

8. Жгут правительственные листовки с увещеваниями.
Площадь тяньаньмэнь 1989

9. Строится Богиня Демократии.
Площадь тяньаньмэнь 1989

10. …

Площадь тяньаньмэнь 1989

11. Последние штрихи на лице Демократии.
Площадь тяньаньмэнь 1989

12. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

13. Увещевали демонстрантов даже с вертолётов, сбрасывая листовки.
Площадь тяньаньмэнь 1989

Однако бесполезно. События только разрастались.
И лишь немногие понимали, что договориться с демонстрантами в данном случае нельзя.
Ставка — единое государство и его судьба. Ни больше и не меньше.

14. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

15. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

События на площади сопровождала и ожесточённая борьба в высших эшелонах власти.
Китай мог пойти по пути перестроечного СССР, если бы победила линия Чжао Цзыяна, который сочувствовал студентам и допускал возможность политических реформ. Он даже успел в ходе горбачёвского визита пообщаться с генсеком КПСС, и они нашли в этом вопросе общий язык.


Но сразу же после окончания визита Горбачёва (19 мая) Чжао был отстранён от власти, 20 мая в Пекине было введено военное положение, а 3 июня к преддвериям площади подошли воинские части НОАК. Сперва они пробивались к ней в невооружённом варианте, и «студенты» успели сжечь несколько десятков единиц техники:

Танки НОАК под обстрелом пробивались через баррикады из автобусов, грузовиков и тракторов, другие демонстранты использовали стальные балки из колесоотбойников, чтобы разрушить гусеницы бронетехники. Когда машины оказывались обездвиженными таким образом, протестующие взбирались на броню и закрывали воздухозаборники двигателей одеялами, пропитанными бензином, которые поджигали. Брошенная техника препятствовала дальнейшему продвижению НОАК.

Премьер–министр Сингапура Ли Куан Ю в своей книге «Сингапурская история» цитирует слова Ху Пина, министра торговли Китая: «На следующий день после инцидента он лично проехал по улице Чанъань Роуд, и на всем протяжении от Военного музея до комплекса для приема гостей Дяоюйтай и видел дымившиеся остатки 15 танков и бронетранспортеров.

16. Военные окружили периметр.
Площадь тяньаньмэнь 1989

17. «Онижедети» курочат военную технику.

Площадь тяньаньмэнь 1989

18. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

19. Опъяняющая радость от победы на военно-партийным монстром.
Площадь тяньаньмэнь 1989

20. Распропагандирование военных.
Площадь тяньаньмэнь 1989

21. Бросают на уязвимые точки одеяла с бензином и коктейли Молотова. Военные не вооружены и противопоставить ничего, кроме рукопашной, пока не могут.
Площадь тяньаньмэнь 1989

22. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

23. Техника партократов горит.
Площадь тяньаньмэнь 1989

24. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

Наконец, в ночь на 4 июня было принято принципиальное решение очищать Тяньаньмэнь силой оружия и всеми доступными средствами.
Приказ армии отдал Председатель Центральной Военной Комиссии ЦК КПК Дэн Сяопин.

25. …

Площадь тяньаньмэнь 1989

26. Танки утюжат оставшееся пространство.
Площадь тяньаньмэнь 1989

27. Останки людей и велосипедов.
Площадь тяньаньмэнь 1989

28. …
Площадь тяньаньмэнь 1989

К началу дня 5 июня 1989 года всё было кончено.
Китай прошёл критическую точку бифуркации и получил Шанс на стабильное развитие.
Как мы сегодня, спустя четверть века, знаем — свой шанс он не упустил.

Цена за сохранение государства и его перспектив оказалась умеренной — 200-250 жертв и ок. 7000 раненых. Американские и диссидентские круги насчитывают «небесную тысячу» (1000-1500 жертв), но и это сейчас представляется приемлемым, учитывая страшную альтернативу для всей страны, в случае победы китайских майдановцев.

29. Коротышку Дэна некоторое время (около 2,5 — 3 года) круги пекинской интеллигенции, креативного класса китайской столицы и университетские круги ненавидели — «…он убил наших детей!».

Площадь тяньаньмэнь 1989

Однако ситуация стала постепенно меняться в 1992-1993 году. Когда они на примере Советского Союза увидели, к чему могла привести другая линия поведения в период политического кризиса. Так, как мы сегодня на примере Украины читаем учебник майдана и его следствий в реальном времени, тогда китайцы с изумлением читали другой учебник — распад соседнего СССР, первого социалистического государства мира. После этого действия Дэна у бывших китайских майдановцев стали получать другие оценки, а влияние его выросло до огромного.

30. Вот тут они все вместе (1984 г.) — представители двух линий развития. Одна вела к величию и процветанию Поднебесной, вторая вела к распаду страны и дезинтеграции. Слева — Чжао («Горбачёв-2»), посередине Дэн («Молотов»), справа Ху Яобан («Горбачёв-1», смерть которого и дала толчок событиям).
Площадь тяньаньмэнь 1989


Вопреки распространённым заблуждениям, победа Дэна в партийном споре вовсе не была предопределена изначально.
Его оппоненты занимали высшие посты — скажем, Ху после отстранения наследника Мао, Хуа Гофэна, был не только Генсеком ЦК КПК, но и в начале пути — Председателем ЦК КПК, наследуя должность Мао. Чжао Цзыян тоже занимал пост Генсека, до своего отстранения. И лишь огромное влияние Дэна, опиравшегося на ветеранов Великого Похода, смогло постепенно переломить ростки «перестройки» в Китае, и убрать в политическое небытиё местных политических перестройщиков.

Что было дальше, мы знаем. «Четыре модернизации» под жесточайшим политическим контролем аппарата КПК, контроль партии над всеми политическими процессами — и смелые экономические эксперименты. Но, партия не упускала рычагов контроля ни над армией, ни над государством. Страховкой от политической турбулёнтности страны был корпус ветеранов КПК, выполнявший функцию контроля и балансировки внутри страны.

31. Дэн и Маргарет. Последний визит «железной леди» в Китай перед отжатием Гонконга в Поднебесную.
Площадь тяньаньмэнь 1989

32. Сегодня смело можно сказать, что «китайский путь» (реформы в экономике, полный контроль над политикой) оказался стратегически грамотным решением, а перестроечный путь Горбачёва (реформы в политике, хаос в экономике) обернулся для страны сошествием в никуда. Что поделать — задним умом, спустя много лет, мы все крепки. А вот понять ситуацию в момент кризиса и принять трудное решение — не каждому дано.

Площадь тяньаньмэнь 1989

Так что помните уроки Тяньаньмэнь-89.
Если ещё не поняли — не поздно осмыслить.
Они сверх-актуальны и спустя 25 лет.

Источник: periskop.su

Военному разгону студенческой демонстрации на главной площади Пекина исполнилось 25 лет

Беспорядки на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года — трагический финал массовых студенческих протестов, продолжавшихся два месяца. Власти заклеймили мирный протест как «контрреволюционной бунт» и отдали приказ армии подавить мирную демонстрацию. В результате разгона безоружных манифестантов погибли сотни человек.


Потворщик «буржуазных свобод»

Китайское студенческое движение в восьмидесятых неотрывно связано с именем Ху Яобана — генсека Коммунистической партии и соратника фактического руководителя КНР, «великого реформатора» Дэна Сяопина. Вместе они направляли Китай к более открытой политической системе, став символом демократических реформ. В отличие от Дэна, в 1986 году Ху публично поддержал демонстрации студентов, требовавших ускорить проведение политических и экономических реформ. Учащиеся вышли на улицы после турне по китайским университетам профессора-астрофизика Фан Личжи, вернувшегося из Принстона и активно делившегося впечатлениями от западной демократии. Ху поддержал студенческие требования демократизации, и его отставку моментально спровоцировала группа партийных консерваторов — за пропаганду «буржуазных свобод» и «потворство западному влиянию». Вместо него генсеком скоропалительно избрали премьера Чжао Цзыяна, который вскоре точь-в-точь повторил судьбу предшественника.

Спустя два года, 15 апреля 1989 года, Ху Яобан умер от сердечного приступа. Смерть одного из самых либеральных правителей коммунистического Китая вызвала волну студенческих волнений по всей стране. Собравшиеся перед штаб-квартирой компартии активисты потребовали политической реабилитации Ху. Довольно быстро массовая скорбь по нему обрела характер протеста против действующей власти. В десятках университетов страны студенты призывали бойкотировать занятия.

Через неделю после смерти восьмого генсека на Тяньаньмэнь собрались около 100 тысяч человек, скандировавших главный лозунг протеста — «Дадао гуаньдао!» («Долой продажных чинуш!»). Митингующие требовали обнародовать информацию о доходах государственных лидеров и членов их семей, прекратить цензуру, снять ограничения на публичные выступления, увеличить финансирование образовательной сферы и повысить заработную плату работникам интеллектуального труда.

На самой площади был разбит палаточный городок. Студенты то и дело затягивали гимн Интернационала, ежедневно проводились упорядоченные марши. За два дня до планового визита в страну Михаила Горбачева демонстранты объявили о массовой голодовке. Церемонию встречи президента СССР планировалось провести на Тяньаньмэнь. По задумке студенческих лидеров голодовка должна была заставить правительство удовлетворить требования манифестантов, чтобы те освободили площадь. Вдохновившись революционной атмосферой, молодежь съезжалась со всей страны. Тринадцатого мая на площади собрались 300 тысяч человек.

За несколько недель протеста китайское правительство фактически потеряло контроль над ситуацией. Кроме Пекина, выступления проходили в Шанхае, Чонкине, Вухани и десятках других городов. У китайской полиции попросту не было достаточно опыта, чтобы справиться с массовой гражданской мобилизацией. У полицейских не было ни водометов, ни каких-либо других средств для разгона выступлений и предотвращения массовых беспорядков.

По мере увеличения толпы лозунги становились все более критическими и радикальными. Нападкам подвергся сам 84-летний Дэн Сяопин — на транспарантах писали сатирические стишки, высмеивающие «старого маразматика». Как позже вспоминал внимательно следивший за развитием ситуации премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю, в этот момент стало ясно, что демонстрация закончится трагедией: «в истории Китая еще не было императора, который, будучи подвергнут осмеянию, продолжал бы править страной».

Власти пошли на некоторые уступки. К середине мая были сделаны значительные послабления в государственном контролировании СМИ. Телеканалы стали освещать жизнь палаточного городка и голодающих. По поручению властей с манифестантами — якобы для налаживания «диалога» — встретился руководитель Патриотического единого фронта китайского народа Ян Минфу. Он признал протестное движение «патриотичным» и упрашивал студентов освободить площадь.

«Вы не такие, как мы!»

На встрече с Горбачевым 16 мая, освещавшейся западными журналистами, Чжао Цзыян сказал советскому лидеру, что настоящим лидером Китая остается Дэн Сяопин. Это публичное признание косвенно положило конец и самой политической карьере Чжао, и протестному движению. Дэн понял, что замечание Чжао было попыткой переложить ответственность за происходящее в Пекине на него. Это стало расколом между двумя самыми высокопоставленными государственными деятелями Китая. Чжао не спасло даже то, что в свое время именно его промышленные реформы в провинции Сычуань были адаптированы и применены по всей стране, что и стало тем самым «экономическим чудом» Дэна Сяопина.

В Пекине 17 мая насчитывалось около миллиона участников протеста и симпатизирующих им горожан. Это стало пиком гражданской мобилизации. Поскольку в протест вливалось все больше и больше социальных групп с совершенно разными жалобами и лозунгами, становилось все менее ясно, с кем правительство должно идти на контакт и какие именно требования выполнять. Самым тревожным звонком для властей стало, что на сторону студентов перешли несколько армейских отрядов. Вечером 17 мая Дэн провел у себя в резиденции заседание постоянного комитета политбюро, на котором обсуждалось введение военного положения. Чжао Цзыян на встрече был подвергнут критике. Дэн, помнивший основание КНР и «культурную революцию», убеждал партийную верхушку, что если не усмирить Пекин, страна окажется втянутой в кровопролитную гражданскую войну.

Ранним утром 19 мая к толпе демонстрантов с мегафон вышел сам Чжао. Опальный лидер Китая извинился перед студентами и признал, что их критика была необходима. Он говорил протестующим, что те еще молоды, что надо прекратить голодовку, быть сильными и увидеть в будущем великий модернизированный Китай.

«Вы не такие, как мы! Мы старые, для нас это уже не имеет никакого значения», — кричал Чжао.

Так описывает этот переломный момент премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю в своей книге «Сингапурская история»: «От событий на площади Тяньаньмэнь в моей памяти осталась грустная картина: Чжао Цзыян, стоящий посреди площади, забитой демонстрантами с повязками на головах, на которых были написаны лозунги, с мегафоном в руке. Почти что со слезами на глазах он уговаривал студентов разойтись, объясняя, что больше не сможет защищать их. Это было 19 мая. Увы, было уже слишком поздно: лидеры КПК решили ввести военное положение и, при необходимости, использовать силу для разгона демонстрации. В этот момент студенты должны были либо разойтись, либо их разогнали бы силой. Чжао Цзыян не проявил твердости, которая требовалась от лидера Китая в тот момент, когда страна стояла на грани возникновения хаоса. Организованным демонстрантам позволили стать мятежниками, которые не повиновались властям. Если бы с ними не поступили жестко, они бы вызвали подобные беспорядки по всей огромной стране. Площадь Тяньаньмэнь — это не Трафальгарская площадь в Лондоне».

Армия не с народом

Военное положение объявили 20 мая. Масштабы мобилизации были беспрецедентны: 30 дивизий из пяти военных округов, 14 из 24 армейских корпусов НОАК. В столицу страны начали стягиваться несколько сотен тысяч солдат. Большинство из них были из крестьянских семей, они ни разу не были в Пекине и понятия не имели, чему им предстоит противостоять и с кем сражаться. На подступах к столице транспорт военных блокировали толпы мирных демонстрантов, приказывающих немедленно отступить или присоединиться к ним. Жители предместий возводили баррикады. В некоторых районах военные сложили оружие и пели вместе с митингующими традиционные маоистские песни. В итоге правительственные войска отступили к базам за пределами города. В таком подвешенном состоянии проходили последние дни мая. Студенческие лидеры издали чрезвычайное распоряжение о создании на основных улицах контрольно-пропускных пунктов. Дороги преграждали автобусами и троллейбусами. На какое-то время компартия полностью потеряла Пекин.

В первый день июня премьер Ли Пэн, один из главных партийных консерваторов, выпустил циркуляр «Об истинной природе волнений», в котором предупредил, что протест вот-вот получит общенациональную поддержку. Студенты прямо назывались в документе террористами и контрреволюционерами. Ли призвал взять Пекин и очистить площадь силой. Вечером 3 июня с экранов телевизоров диктор попросил столичных жителей оставаться дома. В 22:00 в город въехали танки и БТР Народно-освободительной армии, чтобы «подавить контрреволюционный мятеж». Военным было разрешено применять оружие в целях самообороны.

«Резня 4 июня»

Следующий день запомнился в истории Китая как «резня 4 июня». Первой огонь по мирным демонстрантам открыла на Чанган Авеню 38-я армия. Она включала 15 тысяч солдат, танковые и артиллерийские части. Войска использовали экспансивные пули, расширяющиеся при попадании в тело. 38-я армия убила больше гражданских демонстрантов, чем любой другой принимавший участие в операции отряд. Солдаты прошлись очередями по жилым домам, убивая пекинцев, просто стоявших на балконах. Примерно в десяти километрах от Тяньаньмэнь бронетранспортеры начали растаскивать на обочины преграждавшие путь автобусы. Активистов, формировавших живые цепи, расстреливали. В ответ протестующие нападали на солдат с палками, камнями и коктейлями Молотова, поджигая военную технику. Танки забрасывали кусками цемента. Появлялись сообщения о военных, сожженных заживо.

В полвторого ночи 38-я армия и 15-й воздушно-десантный корпус прибыли к северному и южному концам площади соответственно. К двум часам НОАК контролировала периметр Тяньаньмэнь. Большинство демонстрантов рассредоточились по городу, но на площади у памятника народным героям еще оставались несколько тысяч студентов. Солдаты выпустили несколько очередей над головами молодых людей. После безуспешных переговоров они начали наступление со всех сторон к памятнику, избивая пытавшихся убежать студентов и разбивая камеры. Броневики поехали сносить палатки.

На рассвете операция закончилась. Через пару часов тысячи мирных жителей попытались снова занять площадь, но все подступы преградили ряды пехоты. Приближающейся толпе крикнули, что войска готовы открыть огонь на поражение. Поныне остается неизвестным число жертв столкновений. Оценки правозащитных организаций и участников разнятся от нескольких сотен до нескольких тысяч студентов и мирных жителей, убитых военными. Спустя несколько недель после подавления демонстрации власти сообщили, что в столкновениях погиб 241 человек, включая 218 гражданских, 10 солдат и 13 полицейских, а ранены 7 тысяч человек. Впервые с начала протеста на публике появился Дэн Сяопин с речью в память о «мучениках» — тех десяти солдатах. По данным Amnesty International, была убита тысяча демонстрантов. Перебежчик из НОАК со ссылкой на документ, распространявшийся среди офицеров, говорил о почти 4 тысячах убитых.

Эпоха «чувства защищенности»

После смены трех поколений китайского руководства общественное обсуждение разгона демонстрации по-прежнему под запретом. Имя Ху Яобана было табуировано вплоть до 2005 года, когда его протеже Ху Цзиньтао пришел к власти и реабилитировал наставника. После этого информация о нем появилась в китайском интернете. Это стало единственным послаблением китайской цензуры относительно событий на Тяньаньмэнь. Сегодня запросы в китайских поисковиках «4 июня», «площадь Тяньаньмэнь» и «Чжао Цзыян» не дают результатов, которые можно связать с разгоном демонстрации.

В начале мая текущего года китайские власти усилили в Пекине меры безопасности. Для «противодействия уличному насилию и терроризму» на улицы выехали 150 патрулей из девяти полицейских и четырех дружинников. Официальный повод — противостояние возможной террористической атаке со стороны уйгурских сепаратистов, однако пользователи китайских соцсетей связывают меры с подготовкой к годовщине протестов. На оживленных улицах сейчас стоят броневики, что должно усилить «чувство защищенности» у горожан и устрашить гипотетических террористов.

В столице ужесточили процедуру покупки бензина. На заправках водители обязаны объяснять, с какой целью покупают топливо и куда намерены ехать — как пишет «Жэньминь жибао», чтобы предотвратить использование горючего для «создания помех». Каждого покупателя регистрирует полиция. Бензин был одним из средств вооружения протестующих в 1989 году. Студенты пропитывали им одеяла, которые накидывали на воздухозаборники танков и поджигали. В своих воспоминаниях сингапурский премьер писал, что после подавления протеста министр торговли Китая Ху Пин «проехал по улице Цаньан Роуд на всем протяжении от Военного музея до комплекса для приема гостей Дяоюйтай и видел дымившиеся остатки 15 танков и бронетранспортеров».

Саму площадь недавно окружили «новым блестящим, позолоченным заграждением», пишет китайский корреспондент Washington Post. По словам властей, это сделано для повышения безопасности транспортного движения. В октябре 2013 года на Тяньаньмэнь выехал и взорвался внедорожник с уйгурскими номерами. Тогда кроме трех человек, находившихся в автомобиле, погибли двое случайных прохожих, 38 получили ранения. Как сказал один из чиновников, новый забор «крайне ударопрочен» — перила весят 100 кг, а основание 70 кг.

Накануне годовщины протестов по стране прокатилась волна арестов. Третьего мая в Пекине задержали участников посвященного событиям на Тяньаньмэнь семинара. Среди них два университетских профессора, писатель-диссидент, глава подпольной протестантской церкви и правозащитник Пу Чжицян, участвовавший в протестах 25 лет назад. Перед круглым столом им звонили сотрудники правоохранительных органов и настойчиво рекомендовали отменить мероприятие. Всего в проходившем в частной квартире обсуждении приняли участие около 15 человек. Нескольких поместили под домашний арест. Всем задержанным, которых доставили в пекинский центр заключения №1, предъявлены обвинения в «разжигании беспорядков». По словам директора китайского отделения Human Rights Watch Софи Ричардсон, «эти обвинения и задержания показывают, насколько мало отношение китайского правительства к правам человека изменилось с 1989 года».

Арестованный Пу Чжицян в свое время представлял китайского диссидента и художника Ай Вэйвэя, а также родственников членов Коммунистической партии, задержанных за взяточничество и умерших в заключении от пыток. Друзья Пу назвали его арест «возмездием властей» за его работу, призванным посеять «панику и ужас» среди тех, кто намеревался выйти на улицы 4 июня почтить память убитых студентов.

В конце апреля задержали известную китайскую 70-летнюю журналистку Гао Ю по обвинению в разглашении государственной тайны некоему иностранному новостному сайту. Она тоже должна была принять участие во встрече активистов. Гао прославилась как одна из самых яростных критиков китайского правительства, ее колонки публиковал Deutsche Welle. После задержания агентство Синьхуа передало, что журналистка якобы «глубоко раскаялась» за свои поступки и «готова принять наказание». Женщину уже сажали в тюрьму на шесть лет по такому же обвинению в начале девяностых.

Облавы коснулись не только оппозиционеров. 8 мая пекинская полиция предотвратила другой семинар, который проводила группа геев. ЛГБТ-активисты обсуждали учреждение правозащитной организации, которая занималась бы правами китайских сексуальных меньшинств. После допроса всех гомосексуалов отпустили. По словам организаторов мероприятия, их задержание «явно связано» с повышенными мерами безопасности перед годовщиной Тяньаньмэнь.

В разговоре с РП китаист Алексей Маслов подчеркнул, что позиция китайских властей по отношению к событиям 1989 года практически не изменилась. Разве что официально сегодня их называют не «контрреволюцией», а «студенческими волнениями». Осужденные за участие в них активисты неоднократно подавали апелляции, но ни одна не была удовлетворена. В данном случае «Китай не пересматривает свою позицию» — более того, все больше рядовых китайцев скорее одобряют подавление студенческих выступлений, утверждает Маслов.

«Сравнивая сегодня с украинскими событиями, многие китайцы понимают, к чему волнения могли бы привести в Китае», — говорит профессор ВШЭ.

В Китае крайне внимательно следят на бытовом уровне за тем, что происходит на Украине, так как рядовые китайцы «страшно напуганы», что гражданская война может повториться у них. По словам Маслова, недавно вернувшегося из командировки в Пекин и Шанхай, практически любой таксист сегодня начинает разговор с обсуждения украинского конфликта. Муниципальные власти на уровне районных и городских комитетов в преддверии годовщины протестов начали напоминать о необходимости строго соблюдать дисциплину.

«В Пекине сейчас можно видеть бронетехнику, резко увеличилось количество полицейских, власти постоянно напоминают жителям, что на улицах, переулках, во всех общественных зданиях и магазинах оборудованы видеокамеры (в китайской столице около 300 тысяч камер видеонаблюдения. — РП)», — рассказывает востоковед.

Нынешняя оппозиция не апеллирует к студенческим лозунгам 1989 года. Тогда у молодежи не было единых представлений о том, чего следует добиваться, считает Маслов: за недели протеста активисты так и не сформулировали никаких внятных социальных требований, за исключением необходимости свободы слова. Потом в движение влились посторонние авантюристы, уже не из студенчества, не добивавшиеся социальной справедливости, а делавшие политическую карьеру. Сам же протест со временем деградировал, считает заведующий отделением востоковедения ВШЭ. «Все выродилось в маргинальную кампанию. На площади стало много пьяных», — вспоминает Маслов.

Требования же сегодняшней оппозиции хорошо сформулированы, имеют под собой экономическую и социальную подоплеку — очень жесткую, «умную и, как следствие, гораздо более опасную» критику правительства. Нынешние активисты пытаются как можно дальше дистанцироваться от тяньаньмэньского движения.

«Оппозиция хочет отделить себя от того хаоса, который был в 1989 году», — резюмировал собеседник РП.

Рассуждения московского китаиста не разделяет профессор Пекинского педагогического университета и ИВКА РГГУ Ли Чжэнжун. По его словам, официальная позиция Пекина ничем не отличается от позиции 1989 года: демонстранты по-прежнему называются антиреволюционной силой, намеревавшейся свергнуть коммунистический режим. Но большая часть простых китайцев считает, что имена участников событий на Тяньаньмэнь необходимо реабилитировать.

«В принципе, если опросить пекинцев, все будут согласны на политическую реабилитацию студентов. Но если мы хотим реабилитировать этих людей, следует восстановить, как происходили кровавые события 4 июня. Нынешнее китайское правительство не будет этим заниматься. Ходили слухи, что их должен был реабилитировать Си Цзиньпин. Но этого не произошло», — рассказывает ученый.

Профессор из Пекина не сомневается, что если бы 4 июня компартия не решилась на ввод войск и силовой разгон площади, тогда протестное движение закончилось революцией и свергло Дэна Сяопина, поскольку армия наверняка присоединилась бы к студентам.

«Не знаю, насколько хорошо было бы сегодняшнему Китаю, если не произошло тех кровавых событий. Возможно, не было экономического развития. Возможно, Китай развалился бы. И все же я считаю, что Китаю требуются реформы, в первую очередь — политические. И именно тогда, в 1989 году, звучали призывы к политическим реформам», — заключил Ли.

Источник: topwar.ru

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

События на площади Тяньаньмэнь – серия антиправительственных выступлений в Китайской Народной Республике в апреле-июне 1989 года, которые были вызваны отсутствием общественно-политической демократизации и монополией на власть Коммунистической партии Китая (КПК) при активной либерализации экономической жизни страны. Немалую роль в формировании недовольства политикой правительства играла информация о перестройке в СССР и переменах в странах социалистического лагеря.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

15 апреля 1989 года, в день смерти бывшего генерального секретаря ЦК КПК Ху Яобана (1915-1989), сторонника демократизации, сотни пекинских студентов собрались в кампусах университетов и на центральной площади Пекина Тяньаньмэнь, чтобы почтить его память.

23 апреля было объявлено о создании Независимого союза студентов Пекина, выступившего за всеобщую стачку в университетах. Студенты требовали демократизации политической жизни, свободы СМИ и борьбы с коррупцией в партии. 26 апреля с одобрения председателя Центрального военного совета КНР Дэн Сяопина студентов заклеймили в партийной прессе как контрреволюционеров. Однако в начале мая генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян охарактеризовал студенческое движение как патриотическое и предложил митингующим вступить в диалог.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

13 мая около 300 тысяч протестующих объявили о начале голодовки на площади Тяньаньмэнь, требуя официального признания справедливости их требований. К протестующим присоединились рабочие (19 мая было объявлено об учреждении Независимой ассоциации пекинских рабочих, поддержавшей протесты), члены низовых партийных и комсомольских организаций и др. Манифестации охватили свыше 400 городов Китая.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

События на площади Тяньаньмэнь происходили накануне важнейшего государственного визита в КНР Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева (15-18 мая), имевшего целью нормализацию отношений между Советским Союзом и Китаем.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

В центре Пекина советский руководитель должен был возложить венок к памятнику народным героям. Студенты приготовились его приветствовать и даже изготовили для этого плакаты на русском языке: «Демократия – наша общая мечта!».

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

Однако на площадь Тяньаньмэнь Михаил Горбачев не пришел и на все вопросы корреспондентов о его отношении к происходящему неизменно отвечал, что это – внутреннее дело Китая.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

Вскоре мирная акция сменилась погромами, беспорядки возникли в нескольких крупных городах. Китайская столица фактически оказалась во власти протестующих – они завладели оружием, убивали полицейских и солдат, жгли автобусы и магазины.
17-19 мая на собраниях лидеров КПК под председательством Дэн Сяопина, несмотря на сопротивление Чжао Цзыяна, было принято решение о введении в город войск.

 

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

Утром 3 июня невооруженные силы Народно-освободительной армии Китая были остановлены протестующими, но вечером того же дня к площади подошли армейские подразделения с танками. Мирный протест вылился в жестокое вооруженное столкновение. Протестующие поджигали танки и бронетранспортеры, затрудняя их дальнейшее продвижение по площади. Солдаты вели беспорядочный огонь по демонстрантам.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

4 июня протесты на площади Тяньаньмэнь были подавлены. В Шанхае выступления продолжались до 7 июня, возглавлявший горком КПК Цзян Цзэминь сумел взять ситуацию под контроль, не прибегая к насилию. В Чэнду протесты были подавлены войсками 5-6 июня.
В результате столкновений в центре Пекина погибли не только студенты и военные, но и другие жители Китая. Точное число жертв до сих пор вызывает споры.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

Официально было объявлено о 241 погибшем и семи тысяч раненых. По другим оценкам, число жертв составило до тысячи человек. После подавления протестов последовали аресты (более 1,5 тысяч человек; восемь человек были приговорены к расстрелу); многие участники выступлений были лишены китайского гражданства и высланы.

События на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1989 года

Многим участникам событий на Тяньаньмэнь удалось бежать из Китая. Много диссидентов бежали в Гонконг, бывший в то время британской колонией. Этот процесс был столь активным, что получил в Гонконге название «подпольной железной дороги».

На Западе и в диссидентских кругах в самом Китае события на площади Тяньаньмэнь расцениваются как «выступления за демократию», официальный Пекин говорит об этих событиях как о попытке «контрреволюционного мятежа».

В 2004 году председатель КНР Ху Цзиньтао заявлял, что официальный Пекин не намерен менять отношение к событиям 1989 года. Он отмечал, что принятые в тот период меры сыграли «решающее значение» для успешного экономического роста КНР в последующие годы.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Это копия статьи, находящейся по адресу http://masterokblog.ru/?p=37159.

Источник: masterok.livejournal.com

Этот день в истории:

Дэн Сяопин пожертвовал тысячами жизней протестующих и солдат ради сохранения стабильности в Китае.

4 июня исполнилось 27 лет со дня событий на площади Тяньаньмэнь в Пекине. 

От «Пекинской весны» к Тяньаньмэнь

Дэн Сяопин, формально оставаясь всего лишь одним из членов ЦК, начинает политику, вскоре названную «Пекинской весной» — разворачивается критика культурной революции и массовая реабилитация людей, пострадавших от хунвейбинов. Одновременно в 1979 году Дэн начинает войну против социалистического Вьетнама и сознательно провоцирует обострение военно-политического противостояния с СССР. В условиях угрозы большой войны весь Китай, прежде всего верхушка армии и чиновничества, невольно группируются вокруг авторитетного военного вождя, Дэн Сяопина, а не вокруг номинального главы страны и партии Хуа Гофэна.

При этом, сосредотачивая в своих руках все большую власть, Дэн Сяопин формально занимает только один из высших постов в государстве — пост председателя Центрального военного совета. Однако именно в ЦВС сосредотачиваются все нити управления не только армией, но и всей страной. С этого времени и вплоть до наших дней политологи и китаисты внимательно отслеживают, кто занимает пост председателя ЦВС — в реальном раскладе внутренней политики Китая это даже важнее поста Председателя КНР или Генсека ЦК КПК.

С 1981 года Дэн Сяопин становится полновластным лидером Китая, все формально первые посты — генерального секретаря партии и главы правительства — занимают его сторонники и протеже: Ху Яобан и Чжао Цзыян. Начальником Генштаба китайской армии и своим заместителем по Центральному военному совету Дэн Сяопин назначил генерала Ян Дэчжи, два года назад послушно начавшего по его приказу «первую социалистическую войну» — агрессию Китая против Вьетнама.

Даже в спорах с партийными консерваторами по поводу свободных экономических зон, Дэн Сяопин ссылался именно на партизанский опыт КПК, заявляя, что когда-то небольшие красные районы завоевали для коммунистов политическую власть во всем Китае, а теперь новые «особые» районы помогут им завоевать и новые высоты экономики. Вот так, с апелляции именно к военному опыту, начался современный китайский капитализм.

Однако капитализм дал не только экономический рост, но и породил массу проблем в китайском обществе — от раздражения социальным неравенством, особенно заметным после маоистской уравниловки, до завышенных ожиданий по поводу политической либерализации. И весь этот комплекс проблем выплеснулся в протесты, начавшиеся в апреле 1989 года на главной площади Китая.

Поводом к протестам стало сообщение от 15 апреля 1989 года о смерти от сердечного приступа члена Политбюро ЦК КПК Ху Яобана. Двумя годами ранее Дэн Сяопин снял его с поста Генерального секретаря КПК за «буржуазную либерализацию», чем вызвал откровенное недовольство интеллигенции и студенчества. В день смерти Ху Яобана городская интеллигенция, благодарная ему за кампанию по реабилитации жертв культурной революции, собиралась на митинги в Пекине, чтобы почтить память покойного. Особенно горячо отреагировала молодежь — на траурных собраниях в студенческих городках, звучали не только слова скорби, но и обвинения в адрес Дэн Сяопина в неуважении к заслугам покойного товарища Ху пред партией и народом.

Дэн Сяопин и Ху Яобан. Фото: Xinhua / AP, архив

 Дэн Сяопин и Ху Яобан. Фото: Xinhua / AP, архив

Официальная церемония прощания с Ху Яобаном должна была состояться 22 апреля на площади Тяньаньмэнь. Однако уже 21 апреля тысячи людей стали стягиваться на площадь. Эта традиция собираться на главной площади столицы и всей страны сложилась уже давно. Именно здесь председатель Мао в 1949 году торжественно провозгласил создание нового Китая (Дэн Сяопин тогда стоял на трибуне рядом с вождем). Здесь проводились военные парады, но здесь же собирались на огромные и яростные митинги хунвейбины 60-х годов. Здесь в 1976 году состоялись первые массовые протесты против политики культурной революции. Одним словом, площадь «Врат небесного спокойствия» (Тяньаньмэнь) была смесью Красной площади с Гайд-парком или Майданом, привычным местом и торжеств и протестов жителей Пекина.

Среди собравшихся на площади 21 апреля 1989 года было много учащихся столичных вузов. Недовольство собравшихся росло, несмотря на требования властей, они отказывались добровольно расходиться. Ситуация грозила в любой момент выйти из-под контроля. На саму площадь и в прилегающие районы было направлено около двух тысяч военнослужащих и сотрудников госбезопасности в штатском, а двенадцати тысячам солдат 38-й армии НОАК, базировавшейся на севере от Пекина, было приказано выдвинуться в столицу.

На следующий день к требованиям собравшихся добавился протест против коррупции, повышения цен, социального расслоения между «специальными экономическими зонами» и остальной частью Китая. Студенты просили о встрече с руководством страны. Лидеры студенческих групп, пытаясь привлечь к себе внимание, разыграли сцену подачи петиции императору на ступенях китайского парламента (Дома Всекитайского собрания народных представителей) — стоя на коленях, они просили руководство страны принять их требования, оформленные в виде свитка. Никакого ответа свыше не последовало.

Студенты надеялись на поддержку лидера либерально настроенного крыла КПК Генерального секретаря ЦК Чжао Цзыяна, протеже Дэн Сяопина, который двумя годами ранее на XIII съезде компартии объявил о построении «социализма с китайской спецификой». Однако Генсека в Пекине не было — он находился с официальным визитом в Северной Корее. Власть была в руках премьера Госсовета КНР Ли Пэна и прежде всего — в руках председателя Военного совета Дэн Сяопина.

Тяньаньмэнь против Дэна

Не случайно среди многочисленных протестных лозунгов на Тяньаньмэнь значительную часть составляли призывы и символы, направленные персонально против Дэн Сяопина. В обществе назрело явное недовольство политикой неформального военного диктатора страны. Все группы протестующих прекрасно понимали, что первым лицом Китая 80-х годов минувшего века являлся этот маленький, глухой на одно ухо старец, формально не занимавший первых постов в партии и государстве.

Студенты на площади Тяньаньмэнь, 21 апреля 1989 года. Фото: Sadayuki Mikami / AP

 Студенты на площади Тяньаньмэнь, 21 апреля 1989 года. Фото: Sadayuki Mikami / AP

Первые решения, принятые на состоявшемся вечером 22 апреля экстренном заседании Политбюро ЦК КПК, были осторожными — партия предпочла занять выжидательную позицию. Официальный период траура по Ху Яобану сократили, от переговоров с протестующими отказались, но применить силу для очистки площади не решились.

Тем не менее судьба протестов уже была предрешена лично Дэн Сяопином. 25 апреля он заявил членам Политбюро, что речь идет «не об обычном студенческом движении, а о политических беспорядках, в ходе которых отрицается роль коммунистической партии, отвергается социалистический строй». На следующий день в главной газете страны «Жэньмин Жибао» на первой полосе вышла редакторская статья «Необходима четкая позиция в борьбе с беспорядками», в которой практически слово в слово было воспроизведено сказанное Дэн Сяопином.

Имея за плечами опыт 20-летней гражданской войны, старый Дэн не боялся насилия, а ликующие на площади толпы студентов слишком напоминали ему хунвейбинов, от которых он так натерпелся в свое время. Кровь Дэн Сяопина не страшила, революционная толпа пугала профессионального революционера, ставшего военным диктатором, куда больше. Но даже первому лицу государства потребовалось время, чтобы бросить армию против десятков тысяч протестантов, обосновавшихся на площади.

В самом конце апреля состоялась долгожданная встреча между делегатами студентов и представителями ЦК КПК и Госсовета КНР. И хотя взаимопонимания достигнуто не было, попытки наладить общение продолжались. Студенты писали петиции, а правительство практически непрерывно проводило собеседования и собрания — и те и другие стремились к диалогу, однако не могли прийти к единому мнению относительно его формы и организации. Госсовет КНР упорно отказывался признавать неформальную и незарегистрированную Ассоциацию самоуправления вузов города Пекина, выступавшую в роли представителя митингующих на Тяньаньмэнь. Студенты, в свою очередь, настаивали на публичной процедуре проведения диалога.

Ситуацию изрядно осложнял предстоящий официальный визит в Пекин Михаила Горбачева, который должен был ознаменовать конец долгой напряженности в отношениях между СССР и Китаем. Правящая Компартия Китая вела свое происхождение от советского Коминтерна, советская политика и культура оказала огромное влияние на первых этапах создания КНР. Множество специалистов и лидеров КПК (начиная от Дэн Сяопина) учились в СССР, перенимая его опыт. Даже в период долгой конфронтации Пекин, споря с Москвой, всегда апеллировал к авторитетам Ленина и Сталина.

Поэтому постмаоистское китайское общество с повышенным вниманием относилось к СССР, особенно к начатым Горбачевым процессам гласности и перестройки. Советские изменения еще не вошли в фазу кризиса и краха, СССР все еще оставался куда более развитым и мощным государством, чем КНР. Поэтому в те дни на Горбачева в Китае все — от госчиновником до демонстрантов — смотрели с уважением и даже некоторой завистью.

15 мая 1989 года ЦК КПК и Госсовет КНР призвали студентов не наносить ущерб советско-китайским отношениям и очистить площадь Тяньаньмэнь на время визита лидера СССР. Власти публично обещали продолжить диалог после того, как Горбачев покинет Китай. Но студенты не поверили властям и, несмотря на все увещевания, продолжили голодовку, начатую несколькими днями ранее. Кроме того, группа студентов начала многотысячную сидячую забастовку в правом углу Тяньаньмэнь, а над самой площадью появились транспаранты на китайском и русском языке: «Демократия — наша общая мечта».

Михаил Горбачев встречается с Дэн Сяопином, 16 мая 1989. Фото: Boris Yurchenko / AP

 Михаил Горбачев встречается с Дэн Сяопином, 16 мая 1989. Фото: Boris Yurchenko / AP

В этих условиях Дэн Сяопин взял встречу Горбачева на себя. В СССР тоже прекрасно понимали, кто является реальным лидером Китая, поэтому Генсек ЦК КПСС и председатель Верховного Совета СССР первым делом встретился с человеком, который никаких аналогичных постов не занимал. Их встреча состоялась 16 мая 1989 года в здании Всекитайского собрания народных представителей. За окном шумела огромная толпа протестантов на Тяньаньмэнь.

«Ему шел 85-й год, но беседу он повел живо, в свободной манере, не заглядывая ни в какие бумажки. Дэн спросил, помню ли я о его послании, переданном через румынского президента Чаушеску три года назад…» — так позднее напишет об этой встрече Горбачев в своих мемуарах. Чаушеску к тому времени еще не расстреляли, но кризис социалистического лагеря Восточной Европы уже шел полным ходом.

Китай в то время находился фактически в таком же кризисе. Однако привычный к военным и политическим кризисам Дэн Сяопин действовал решительно. Он добился от Горбачева согласия на вывод советских войск из Монголии. Советская танковая армия в МНР напрямую угрожала Пекину и поэтому особенно пугала китайских генералов. И это дипломатическое достижение Дэн Сяопина к вечеру 16 мая еще более сплотило китайский генералитет вокруг старика, вновь доказавшего, что он прежде всего военный лидер страны, пусть формально и не имеющий никакого воинского звания.

Далее Дэн Сяопин «сохранил лицо» и укрепил уважение к себе со стороны партийных идеологов. Неожиданно он заявил лидеру СССР: «Хочу сказать несколько слов о марксизме и ленинизме». Как вспоминает сам Горбачев: «Для меня это было довольно неожиданным. Разговор шел о переменах в сегодняшнем мире, наших отношениях с Китаем, и вдруг такой поворот…» Но для Дэн Сяопина такая отвлеченная тема не была неожиданной. В 60-е годы именно он возглавлял китайские делегации на идеологических дискуссиях в Москве. Товарищ Дэн заявил, что великие теоретики Маркс и Ленин не дали ответы на многие вопросы строительства социалистического общества, и теперь китайским марксистам самим приходится создавать свой «социализм с китайской спецификой». Прочитав растерявшемуся Горбачеву небольшую нотацию о марксизме, Дэн Сяопин тем самым в глазах идеологов КПК оставил за собой последнее слово в идейных спорах с КПСС.

Студенты Пекинского университета во время голодовки на площади Тяньаньмэнь. Фото: Sadayuki Mikami / AP

 Студенты Пекинского университета во время голодовки на площади Тяньаньмэнь. Фото: Sadayuki Mikami / AP

Встреча с Горбачевым стала внутриполитическим триумфом Дэн Сяопина, еще более укрепила его авторитет и власть внутри армии и партии. А Горбачева уже на следующий день спровадили подальше от шумного пекинского «майдана» в Шанхай. Все внимание лидеров Китая вновь сосредоточилось на обстановке внутри страны.

Перформанс против диктатора

Очередное заседание Политбюро ЦК КПК состоялось вечером 17 мая 1989 года прямо в доме Дэн Сяопина. Первым слово взял сам гостеприимный хозяин. Он вновь говорил о необходимости поддержания политической стабильности и настойчиво предлагал товарищам в кратчайшие сроки выработать единую позицию по отношению к взбунтовавшимся студентам. Итогом заседания стало принятие решения о введении чрезвычайного положения двумя голосами против одного при двух воздержавшихся и молчаливом согласии Дэн Сяопина, который официально постов в Политбюро не занимал и формально не имел права ни принимать участие в голосовании, ни влиять на его ход.

О решении, принятом Политбюро, и о роли Дэн Сяопина уже на следующий день стало известно собравшимся на площади. Ситуация накалилась до предела. Оскорбленные студенты, выражая свое недовольство Дэн Сяопином, чье имя на китайском языке созвучно словосочетанию «маленькая бутылка», устроили огромный перформанс — торжественно разбивали на площади сотни стеклянных бутылочек. На вооружение был взят и знаменитый афоризм Дэн Сяопина — на транспарантах протестующих появилась надпись «Не важно черный кот или белый, лишь бы он ушел!».

События в Пекине привлеки внимание зарубежных СМИ. Студенты отреагировали на это лозунгами на английском языке. На самой площади была организована символическая «Деревня свободы», затем лидерами студентов было объявлено о создании «Университета демократии», активистами Центрального института изобразительных искусств в ночь с 30 на 31 мая была сооружена трехметровая гипсовая статуя «Богини демократии». Количество требований при этом было сокращено до минимума: вступить в переговоры на принципах равноправия с представителями студентов, перестать навешивать на демонстрантов ярлыки и признать патриотическую основу демократического движения.

Разгон демонстрантов на площади Тяньаньмэнь в ночь на 4 июня 1989 года. Фото: Jeff Widener / AP

 Разгон демонстрантов на площади Тяньаньмэнь в ночь на 4 июня 1989 года. Фото: Jeff Widener / AP

Интересно, что в стороне от протестов не остались даже студенты из Китая, обучающиеся в Москве. 22 мая 1989 года десятки китайских студентов и аспирантов МГУ собрались на улице Дружбы у стен посольства КНР. Демонстранты держали лозунги на русском и китайском языке: «За реформу!», «Против бюрократии и коррупции». Московская милиция в духе перестройки в ход демонстрации не вмешивалась.

Иначе развивалась ситуация в Пекине. 1 июня войска Народно-освободительной армии Китая начали постепенно вступать в свою столицу, продвигаясь к центру города. В ответ на перекрестках улиц, ведущих к площади Тяньаньмэнь, протестующие строили заграждения из автобусов, грузовиков и мусора. На улицах была многолюдно, и армии было трудно продвигаться к центру города. Сопротивление со стороны граждан росло. 3 июня командиры получили приказ «быть настойчивее». Начались столкновения с применением оружия, появились первые раненые и убитые, как со стороны гражданского населения, так и со стороны военных.

В ночь на 4 июня танковые и пехотные подразделения ворвались на площадь Тяньаньмэнь. Шли настоящие бои — даже отдельные фотографии свидетельствуют о десятках бронетранспортеров, сожженных «коктейлями Молотова».

По официальным оценкам властей КНР в ночь на 4 июня 1989 года погиб 241 человек (считая солдат), и около 7 тысяч человек было ранено. Данные разведки НАТО говорят о 7 тысячах погибших (6 тысяч гражданских и 1 тысяча солдат), Amnesty International в те дни утверждала, что погибло до 10 тысяч человек. Горбачев, на основе данных советской разведки, позднее писал, что только среди военных было свыше 6 тысяч раненных и сотни убитых. Объективно ни одному из этих источников нельзя верить. Китайское правительство никогда не обнародовало списки погибших, ссылаясь на нежелание их родственников афишировать причастность покойных к «позорному мятежу», а у всех остальных не было реальной возможности посчитать.

Танки на площади Тяньаньмэнь, 6 июня 1989 года. Фото: Vincent Yu / AP

 Танки на площади Тяньаньмэнь, 6 июня 1989 года. Фото: Vincent Yu / AP

Уже на следующее утро после штурма площадь Врат Небесного Спокойствия была расчищена, китайский «майдан» не состоялся.

«В память о подавлении беспорядков»

Через пять дней, 9 июня, Дэн Сяопин встретился с высшим командным составом частей, участвовавших в обеспечении режима военного положения в Пекине. По мнению товарища Дэна, на площади Тяньаньмэнь оказалась «масса людей, не отличающих правды ото лжи», и «целая группа бунтарей и отбросов общества», чьей целью был «подрыв нашей страны и партии». Эта «буря» была неизбежна и разразилась независимо от воли людей, «ее предопределила общая ситуация на международной арене и обстановка, сложившаяся в Китае». Политическую стабильность в стране удалось сохранить, благодаря тому, что «еще здравствуют многие ветераны, прошедшие горнило разных бурь, которые осознают серьезность этих событий и поддерживают принятие решительных мер по пресечению мятежа». Тех членов КПК, которые не согласились с применением силы к митингующим, Дэн Сяопин великодушно простил в надежде на то, что они рано или поздно «поймут и будут поддерживать» решение, принятое ЦК КПК.

Военные почтительно внимали старому полководцу, одержавшему свою последнюю победу над гражданами своей страны. Товарищ Дэн назвал армию «Великой китайской стеной из стали», которая защитила партию и страну. Погибших и раненых солдат он объявил «мучениками» и «защитниками Республики».

Более того, как председатель Центрального военного совета Дэн Сяопин учредил специальную медаль за подавление протестов. Так появилась золотая звезда с изображением головы солдата в каске над площадью Тяньаньмэнь с надписью «Защитнику столицы». На оборотной стороне медали надпись: «Памятный знак защитнику столицы, июнь 1989 года. Награжден Центральным Военным Советом». По приказу Дэн Сяопина свой наградной знак учредило и правительство города Пекина, его назвали незатейливо и прямо: «В память о подавлении беспорядков».

Проведший четверть века на гражданской войне Дэн Сяопин от «мальчиков кровавых в глазах» не страдал. Но даже он, привычный к смертям и крови, понимал, что после массовой бойни на Тяньаньмэнь ему неуместно оставаться на каком-либо официальном посту в государстве. Успокоив военных, убедив их, что стрельба по согражданам была необходимой и правильной, Дэн Сяопин менее чем через год, в марте 1990 года, официально оставил пост председателя Центрального военного совета. Его сменил на этой должности Цзян Цзэминь, вскоре объединивший в своем лице все три высших поста в Китае — Генсека ЦК КПК, председателя КНР и председателя ЦВС. Но после Дэн Сяопина именно пост председателя ЦВС считается в китайской иерархии ключевым.

Цян Цзэминь в период событий на Тяньаньмэнь был мэром Шанхая, в мае 1989 года ему удалось без насилия прекратить аналогичный шанхайский «майдан». Именно поэтому он стал идеальным преемником. Сам же Дэн Сяопин почти на три года после Тяньаньмэнь исчез из публичной политики. Только весной 1992 года он появился на публике в ходе поездки по южным городам КНР, где уже дали свои пышные плоды созданные им свободные экономические зоны. Разбогатевший народ принимал ветерана восторженно.

Товарищ Дэн умер в феврале 1997 года в возрасте 92 лет. Хоронили его торжественно и пышно, как главного героя и лидера страны. Современное китайское общество воспринимает его автором самых успешных реформ. Завороженный своим экономическим ростом Китай, похоже, простил Дэн Сяопину обильную кровь на Тяньаньмэнь.

http://rusplt.ru/world/tyananmen-kitayskiy-maydan-10409.html

 

Источник: AfterShock.news


Categories: Площадь

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.