На территории Элликкалинского района Каракалпакстана, на равнине, которую замыкают горы Султануиздага, расположен один из самых выдающихся памятников зодчества Хорезма — городище Топрак-кала (I — IV в. н.э.), открытое археологом С.П. Толстовым в 1938 году. Топрак-кала была крупным городом и династической столицей, население которой составляло около 3 тысяч человек.

Топрак калаГородище Топрак-кала («Земляная крепость», «Пыльная крепость») имеет форму правильного прямоугольника 500×350 метров, с мощными стенами высотою до 20 метров, толщиной до 12 метров и многочисленными квадратными башнями. Все сооружения в Топрак-кале были построены из крупных сырцовых кирпичей. По всей видимости, хорезмийцы обладали уникальными строительными знаниями, благодаря чему им удавалось возводить из обычной глины чрезвычайно прочные постройки, которые мы можем наблюдать и сегодня, спустя много веков. Для создания укрепляющей прослойки строители использовали мелкие камни, найденные в пустыне, а сухость внутренним помещениям обеспечивал речной песок, который хорошо впитывал влагу.


Северо-западную часть крепости занимает огромный дворец правителя, двор которого имел площадь 180х180 м. Величественный дворец был укреплен тремя тридцатиметровыми сторожевыми башнями, а внутри дворца археологам удалось обнаружить несколько залов, среди которых был «Зал царей» — святилище, где находилось 23 массивные глиняные фигуры, а также неразгаданная пока загадка — «Зал темнокожих воинов». Загадка состоит в том, что по реконструкциям ученых, древние хорезмийцы были светлоглазыми и светловолосыми, хоть и с достаточно смуглой кожей.

Топрак калаС юго-восточной стороны замка были обнаружены остатки крупного комплекса, центром которого был городской храм огня. Неподалеку от храмового комплекса была расположена базарная площадь. Жилая часть (шахристан) хорезмийского города была разделена главной улицей, по обе стороны которой находились симметричные кварталы. Каждый такой квартал представлял собой сплошной комплекс жилых комнат без какого-либо разделения на отдельные дома. Число комнат в одном большесемейном жилом массиве могло доходить до двухсот.


К северу от крепости находился Нижний дворец — загородная резиденция правителя с большим парком.

В V в. в Топрак-кале происходит резкий упадок ремесла, затем город опустел и превратился в огромный некрополь с множеством оссуарных захоронений. Есть две версии, почему жители покинули Топрак-калу, — по политическим причинам (новая династия, пришедшая к власти, перенесла столицу на землю, где ныне расположен город Бируни) или по причине очередного поворота русла непредсказуемой Амударьи, вследствие чего оросительные каналы остались без воды.

В результате археологических раскопок на территории городища Топрак-калы были обнаружены яркие свидетельства высокоразвитой культуры и ремесел: шерстяные и шелковые ткани, искусно выделанная керамика, монеты, украшения из золота и умело обработанного стекла, а также изделия из янтаря, раковин и даже кораллов. Внутри города находились мастерские, которые занимались производством широко известных хорезмских луков.

Топрак кала


резм, Узбекистан" src="https://www.centralasia-travel.com/upload/text/toprak-kala-03.jpg" alt="" align="left" />Также огромный интерес представляют собой уникальнейшие документы с хорошо сохранившимися образцами древней хорезмийской письменности, обнаруженные в юго-восточной части дворца. Документы представляют собой дощечки и кожаные свитки с надписями, сделанные черной краской. Особенно хорошо сохранились надписи, нанесенные на дощечки. Несмотря на то, что артефакты не до конца прочитаны и переведены, можно смело судить об их предназначении. Это были документы дворцового архива с хозяйственными нуждами дворца.

Городище Топрак-кала является типичным представителем культуры позднеантичного Хорезма, для которой характерно противоречивое сочетание развитой городской жизни и прочных традиций родового строя.

Городище Топрак-кала — один из немногих полностью раскопанных памятников Хорезма на территории Узбекистана — входит в число древнейших культурных мест на территории всей Средней Азии и занимает видное место среди памятников мировой культуры ЮНЕСКО.

Фотографии:

Городище Топрак-Кала. Хорезм, Узбекистан

Городище Топрак-Кала. Хорезм, Узбекистан
Городище Топрак-Кала. Хорезм, Узбекистан Городище Топрак-Кала. Хорезм, Узбекистан

смотреть все фото »»

© Авторство материала принадлежит компании «Central Asia Travel».
Копирование и использование данного материала — только с разрешения автора.

«« назад вверх »»

Другие достопримечательности Хорезма: В каком туре можно посмотреть городище Топрак-кала:

Источник: www.centralasia-travel.com

Топрак-Кала представлял собой довольно крупное городище, которое существовало на равнине у склонов Султануизгада в I–IV веке нашей эры. Остатки этого древнего города были обнаружены летом 1938 года археологом Сергеем Толстовым. Раскопки позволили получить огромную информацию о постройках Топрак-Кала и быте его обитателей. В конце прошлого века городище признали одним из самых значительных памятников, которые относятся к зодчеству Древнего Хорезма.

Во времена своего расцвета Топрак-Кала представляла собой довольно большую столицу династии с населением свыше трёх тысяч человек. Название её можно перевести на русский язык как «Пыльная» или «Земляная крепость». Строительством этого городища занимались лучшие хорезмские зодчие, которые славились своим высоким мастерством. Сложно поверить, но очень многие сооружения Топрак-Кала сумели уцелеть до наших дней, несмотря на низкие качества строительного материала в то далёкое время. Строители использовали крупные сырцовые кирпичи, глину, мелкие камни и речной песок. В результате их труда у жителей городища были тёплые и сухие жилища, которые могли стойко перенести все неблагоприятные погодные условия.


Крепость была выполнена в форме прямоугольника со сторонами 350 на 500 метров и защищена крепкими стенами толщиной около 12 метров. Их высота достигала двадцати метров и была укреплена башнями квадратной формы.

В северо-западной стороне Топрак-Калы находился величественный Дворец правителя, имеющий площадь своего двора равную 180 на 180 метров. Он был укреплён с помощью трёх сторожевых башен высотой 30 метров. Внутри этого дворца находилось несколько отдельных залов, которые особо тщательно были исследованы многочисленными экспедициями археологов. Главный зал имеет название «Зал Царей» и представляет собой святилище с 23 огромными глиняными фигурами. «Зал темнокожих» до сих пор остаётся загадкой для учёных всего мира и предметом для научных споров. Ведь согласно проведенным реконструкциям, все жители Древнего Хорезма обладали белой кожей и светлыми волосами.

В юго-восточной части городища археологи обнаружили уцелевшие стены сооружения крупного комплекса, в центре которого находился Храм Огня. Сюда со всего Топрак-Кала сходились его жители, чтобы поклоняться своим богам.

Рядом с Храмом находилась рыночная площадь, а дальше тянулся жилой массив (шахристан), разделенный на две части главной улицей. По обеим сторонам этой улицы располагались симметричные кварталы, представляющие собой сплошные жилые комнаты. Они совершенно не делились на дома, а их количество в одном массиве достигало свыше двух сотен.


По дороге на север от Топрак-Кала группой археологов были обнаружены уцелевшие фрагменты Нижнего дворца с огромным парком. Здесь была резиденция шаха-правителя за пределами городища.

Резкий упадок настиг Топрак-Калу в V веке нашей эры: вначале угасло ремесло, а чуть позже крепость совсем опустела. Топрак-Кала стала некрополем огромных размеров с большим количеством захоронений. Среди версий о том, почему все обитатели городища покинули свою обитель, можно выделить две основные версии. Согласно одной из них, причиной был политический мотив, так как к власти в то время пришла новая династия, основавшая столицей другой город на территории нынешнего Бируни. Вторая версия указывает на уход жителей из Топрак-Кала из-за смены русла реки Амударьи, которая питала все оросительные каналы городища. Жителям крепости ничего не оставалось, как уйти в другие городища.

Многочисленные археологические экспедиции в районе Топрак-Калы обнаружили факты высокоразвитого ремесла и культуры. Среди находок можно выделить ткани из шёлка и шерсти, керамику с искусной отделкой, множество монет, золото, а также украшения из различных камней. Тут же было найдено большое количество знаменитых хорезмских луков, изготовленных местными мастерами. Также вызвали огромный интерес у исследователей Топрак-Калы уникальные древние кожаные дощечки и свитки. Надписи на них были сделаны чёрной краской, а после долгой процедуры перевода стало ясно, что это архивная документация хозяйственных нужд Дворца правителя.


Исследование городища позволило более детально понять культуру Древнего Хорезма, а в конце прошлого века ЮНЕСКО внесла Топрак-калу в список памятников древнейшей культуры Средней Азии.

Источник: www.tourister.ru

Топрак кала

В прошлой части я рассказал о том, что это такое — Хорезм, и показал Чильпык — зороастрийскую "башню молчания". Однако началось моё знакомство с этим древним краем не там, а в Элик-Кала — в переводе это значит дословно "Пятидесят крепостей", а по сути "Ну очень много крепостей": здесь, на юго-востоке Каркалпакии, начинается "зона древнего орошения", обжитая и вновь опустевшая тысячелетия назад. Древних руин тут, на границе оазиса и Кызылкумской пустыни, действительно много, и для близкого знакомства я выбрал три из них: самую доступную (Гульдурсун), самую исторически значимую (Топрак-Кала) и самую зрелищную (Аяз-Кала), близ которой заночевал в юрте. Но последнюю оставим на вторую часть, а сейчас покажу две древних крепости и два современных города Турткуль и Бустан. А также расскажу о том, как посмотреть эти места с наименьшими тратами, вместо того чтобы брать машину от самой Хивы.


…Моё знакомство с Хорезмом началось на станции Турткуль практически на въезде в оазис из Кызылкумов. Я ожидал увидеть глухомань, но вокзал оказался довольно внушительным — как-никак,  ворота Хорезма, уж по крайней мере занимающей его большую часть Каракалпакии:

2.
Топрак кала

Вход в здание свободный, на выходе — никаких КПП и сканеров, этих обязательных атрибутов крупных станций Узбекистанских железных дорог:

3.
Топрак кала

Хотя облик вокзала абсолютно советский, это лишь инерация: железная дорога в Турткуль пришла в 1996 году от разъезда Туямуюн на туркменской границе: ведь советская железная дорога на левом берегу Амударьи за Ургенчем вновь уходила в Туркмению, и Турткуль стал ключевым звеном её обхода, продолженного отсюда в Нукус. В 2001 году открылась линия из Учкудука через Кызылкумы, пришедшая опять же сюда: магистраль Ташкент-Нукус за первое постсоветское десятилетия целиком "переехала" на правый берег.

4.


Топрак кала

Здесь меня, разумеется, сразу же зацепили таксисты: дело в том, что крепости Элик-Калы, за исключением Гульдурсуна, натурально стоят в чистом поле, и все нормальные туристы ездят туда из Хивы… но платят за такую экскурсию обычно порядка 100 долларов на машину, что для меня было многовато и старыми, и "новыми!(с)". С ближайшего к крепостям городка Бустан до них было километров по 20, и я рассчитывал доехать туда через Турткуль и взять такси уже там. Ну, в итоге конечно же как всегда поддался и переплатил: попутчиков в Бустан водитель не нашёл, и за 100 000 сумов (то есть порядка 1000 рублей) мы договорили объехать все три упомянутых крепости.
Вот так выглядит Турткуль (50,8 тыс.) — сурово и неухоженно, тем более вокзал в нём на самой окраине. Каракалпакия — это такой узбекистанский Крайний Север:

5.
Топрак кала

Но сам Турткуль не так-то прост: в 1873 году, когда Россия покорила Хиву и забрала себе большую часть ханства, всё хивинское правобережье Амударьи, половину населения которого составляли каракалпаки, а четверть — казахи, отошло к огромной Сырдарьинской области с центром в Ташкенте, простиравшейся от Таласа до Аральского моря: казахские Аулие-Ата (Тараз), Чимкент, Кызылорда (Перовск) были когда-то её уездными городами. Но самой дальней частью стал Амударьинский отдел с центром в крошечном городке Петро-Александровск (3,1 тыс. жителей к началу ХХ века) на месте хивинской заставы Турткуль, этакий буфер между Россией и вассальной Хивой, созданный для борьбы с контрабандой, угоном скота или искавшими укрытия в Хиве беглыми. В 1918 году Петро-Александровск как ближайший к Хиве русский город пытался взять мятежный Джунаид-хан, но отступил обратно в Хиву с большими потерями, в самом же Петро-Александровске скопилось около 20 тысяч беженцев из Хивинского ханства. В 1920-м году Петро-Александровск получил нынешнее название, а в 1932 за неименеем ничего более похожего на город стал столицей новообразованной Каракалпакии, и так бы наверное ей и остался, кабы не природа: Аму в который раз изменила русло, и в Турткуле начались постоянные наводнения, подальше от которых в 1939 году перенесли центр региона (в Нукус), а в 1948 — и сам город на нынешнее место, кажется последний такой случай в России и СССР.. Так что в нынешнем Турткуле, несмотря на какую-никакую историю, не стоит искать осколков уездного города или конструктивистского Дома советов. Но может быть они ещё стоят в каком-то кишлаке на Амударье?

6.
Топрак кала

Мы же поехали от Амударьи ещё дальше — ведь всё, что было у её берегов, река смыла, а всё, что осталось в оазисе, со временем разровняли да растащили люди, поэтому большая часть хорезмских древностей находятся в "поясе древнего орошения" — прилегающих к оазису земель пустыни, куда оросительные каналы доходили две тысячи лет назад: ныне их сеть, конечно, больше, чем в 1930-40-х годах, когда тут работала Хорезмская археологическая экспедиция Сергея Толстова, но всё ещё меньше, чем была до нашей эры. Первая на нашем пути крепость Большой Гульдурсун и во времена Толстова стояла на самом краю оазиса, а сейчас и вовсе оказалась в его глубине, у развилки дорог к Топрак-Кала и Аяз-Кала. Она впечатляет — когда среди мелких домиков и пирамидальных тополей вдруг видишь мёртвого глиняного гиганта. Мы встали напротив восточной стены, где видимо и были главные ворота:

7.
Топрак кала

Южная стена вдоль дороги в Бустан. Крепость — почти правильный квадрат чуть больше километра по периметру: это, для сравнения, размер небольшого русского кремля. В основе её — древний город, но нынешние стены и башни построены в 12-13 веках, во времена расцвета империи Хорезмшахов, вскоре растоптанной монголами в одном шаге от господства над всем исламским миром. Как и в древности, хорезмшахи строили не феодальные замки, а вполне централизованные линии укреплений по краям оазиса — но то и удивительно, что даже хорезмшахский пояс обороны меньше, чем древнехорезмский.

8.
Топрак кала

Со всех сторон — дома кишлака:

9.
Топрак кала

Но прямо у подножья — пустыня:

10.
Топрак кала

Глиняные стены среднеазиатских городов и стенами-то назвать сложно — скорее, очень мощные высокие валы. Прорыть в такой тоннель — и получим первые в Хорезме (порядка 3000 лет назад) "города с жилыми стенами", охватывавшими гигантские загоны для скота.

11.
Топрак кала

Внутри Гульдурсун-калы ныне солончак и даже небольшое озерцо. Вроде бы при хорезмшахах у неё не было постоянного населения — лишь военный лагерь, склады и арсеналы, увы, не сумевшие остановить военную машину Чингисхана.

12.
Топрак кала

В народной же молве монголы превратились в джунгар, в 17-18 веках действительно порой доходивших с территории нынешнего Китая и досюда. Как гласит записанная ещё Толстовым легенда, которую обязан повторить любой путеводитель, тогда здесь стоял большой и богатый город Гулистан ("Цветущий край"), и когда джунгары взяли его в осаду, так вышло, что юная царевна Гульдурсун как-то увидела вражеского полководца и его с первого взгляда полюбила. Но осада длилась долго, голод и эпидемии начали охватывать не только гулистанцев, но и джунгар, и хорезмшах пошёл на военную хитрость: велел взять лучшего быка, накормить его досыта лучшими зёрнами да выпустить за стену…. где бедное животное тут же забили да распотрошили голодные джунгары, и увидев, чем осаждённые кормят скотину, поддались панике — значит, у них припасов хватит ещё на годы, а мы тут все подохнем у этих стен! На самом деле город смог бы продержаться ещё разве что несколько дней, и царевна Гульдурсун, видя, что джунгары сворачивают осаду, послала их полководцу письмо, где рассказала, как их обманули. Видя, что хитрость не удалась, умирающие гулистанцы сами открыли ворота, после чего джунгары придали город огню и мечу. И как в покорённом Отраре хан Джучи казнил предателя первым и собственноручно, так и здесь джунгарский принц, выслушав царевну Гульдурсун, объявил, что она предала свою семью и свой народ, значит она точно так же может предать и его, и велел казнить её самым страшным способом, привязав за ноги к двух диким жеребцам. Такая классика средневековых легенд: предатель — всё равно предатель, даже если предал твоего врага.

13.
Топрак кала

На самом деле город здесь никогда не звался Гулистаном, летописям не известна царевна Гульдурсун, а к эпохе Джунгарских войн эти руины давно уже были безлюдны. У северной стены ветром намело гору песка, ландшафты внутри крепости потясающе разнообразны:

14.
Топрак кала

Так и не скажешь, что по ту сторону стены кипит кишлачная жизнь. В крепости тихо, как на дне карьера:

15.
Топрак кала

Башня-"сфинкс" грустно глядит наружу:

16.
Топрак кала

На дехкан и их труды — тут немногое изменилось за тысячи лет:

17.
Топрак кала

Руины угловой башни. Глина держит время неожиданно хорошо, в тех же Прибалтике и Западной Украине многие каменные и кирпичные замки (Невицкий, Крево, Бальга, Добеле и т.д.) сохранились с тех же веков куда бесформеннее:

18.
Топрак кала

Северная стена, вид с гребня. Обратите внимание, как устроены башни и на то, что они вынесены за линию стен: скорее всего, когда-то снаружи проходила ещё одна стена пониже. Всего я насчитал у крепости 12 башен — 4 угловых, по 2 на северной и южной стенах, 3 на восточной (в том числе самая большая видимо у главных ворот) и всего одна на западной.

19.
Топрак кала

Вот собственно западная стена:

20.
Топрак кала

И её единственная башня, превратившаяся в глиняный шпиль:

21.
Топрак кала

Дома у подножья. Они очень старые, даже если построены были вчера:

22.
Топрак кала

Покидаем Гульдурсун. В целом, сюда вполне можно попасть и курсирующими между Турткулем и Бустаном маршрутками за символическую плату, но в конечном счёте в Средней Азии бывает проще взять такси и вообще забыть о логистике.

23.
Топрак кала

Бустан узбекской латиницей пишется "Boston" — представляю, как на это реагируют нередкие в Узбекистане туристы-американцы. Сам указатель я заснять не сподобился, поэтому вот вместо него роскошные в своей наивности мозаики, у меня навевающие ассоции ни то с Африкой, ни то с Латинской Америкой.

24.
Топрак кала

Почему-то заочно я представлял себе Бустан как небольшой кишлак (хотя и знал, что он является центром Элик-Калинского района), а это оказался довольно оживлённый городок (12 тыс. жителей), один из самых симпатичных малых городов Узбекистана.
Куда ж без колледжа?

25.
Топрак кала

Но больше всего впечатлил центральный парк:

25а.
Топрак кала

С оригинальнейшим круглым (!) ДК в короне — если это позднесоветская архитектура, то безусловно один из самых необычных образцов ДКшного жанра:

26.
Топрак кала

Напротив — ещё более чудное зрелище: стадион с трибуной в виде глиняного крепостного вала. Викимапия гласит, что там есть ещё и музей под открытым небом с макетами важнейших крепостей, включая не посещённые мной Джанбас-Кала и Кой-Крылган-Кала (см. прошлую часть), но местные о нём то ли не знали, то ли поленились говорить (последнее для них, впрочем, не характерно). В общем, жалею, что не погулял по Бустану, откуда на следующий день уезжал в Нукус — ведь я вряд ли сюда когда-нибудь вернусь.

27.
Топрак кала

Итак, от Турткуля до Бустана через Гульдурсун вполне можно было бы доехать на маршрутках или стопом, ну а от Бустана рукой подать до Топрак-Калы — километров десять, и вдоль канала проходит даже минимально оживлённая дорога из Бустана в Нукус. Вот такой с неё открывается величественный вид — за каналом уже пустыня, вдали чёрные горы Султан-Уиздаг, а совсем рядом огромная Пыльная крепость, как переводится на русский её название Топрак-Кала:

28.
Топрак кала

Топрак-Кала намного старше и крупнее Гульдурсуна — люди жили в ней около тысячи лет примерно поровну в обе эры. Периметр её стен — более 1600 метров, это уже как большой кремль типа Казанского, но главное — в северо-западном углу в крепость встроен огромный Высокий дворец с тремя башнями, "при жизни" достигавшими не менее 40 метров в высоту. С Пыльной крепостью был связан важнейшей этап изысканий Сергея Толстова, и сделанные в этих гигантских руинах находки местной античности не оставили у археологов сомнений: это — бывшая столица Древнего Хорезма, времён его так и не повторённого расцвета. Вот только названия её тогдашнего история не сохранила, но вполне может быть, что город так и назывался — Хорезм?

29.
Топрак кала

Вот как всё это выглядело в лучшие времена. С одной стороны — замок, базарная площадь и храм огня, с другой — город, разбитый на два квартала с многокомнатными домами родовых общин, слагавших два "древа" по разные стороны улицы.

29а.
Топрак кала

Султан-Уиздаг чёрен и мрачен. Всё-таки в пейзажи Средней Азии обязательно должны быть горы на горизонте, и одинокий небольшой (до 473м) хребет нашёлся даже здесь. Мрачные легенды про неистового в своей вере Уайса, создателя этих гор, я уже рассказывал в прошлой части.

30.
Топрак кала

Ещё чуть дальше, километрах в 2-3 левее трассы, виднеется Кызыл-Кала (Красная крепость) — эта её фотография с едущей машины уже была в прошлой части, но там я что-то перепутал. Кызыл-Кала — эталонный хорезмский замок времён древнего расцвета: такие стояли на мощном цоколе, над сетью внутренних помещений имели верхний двор, а на стене даже в не очень резком кадре заметны пилястры, прикрывавшие с боков бойницы. Как я понимаю, Красная крепость была чем-то вроде форпоста на подступах к столице, а более подробные и качественные её фотографии есть здесь:

31.
Топрак кала

У Топрак-Калы — юрточный лагерь. Это всего лишь турбаза, на другой подобной я ещё буду ночевать у Аяз-Калы:

32.
Топрак кала

Здесь же — только заплатить за вход, и экономя время водителя, смотрители даже подняли шлагбаум, позволив подъехать к самому подножью:

33.
Топрак кала

Вблизи замок древних правителей поражает, и даже не ясно, могла ли такая гора быть насыпана людскими руками? Пожалуй что могла. По сути это тот же бухарский Арк — но лишь последний сохранил изначальные функции вплоть до ХХ века.

34.
Топрак кала

Здесь известно около ста помещений, многим из которых археологи дали красивые названия: зал Царей, зал Побед, зал Темнокожих воинов, зал Оленей, зал Танцующих масок… на самом деле — всего лишь по находкам, сделанным в этих помещениях и ныне развезённых по дальним музеям во главе с Эрмитажем. Так-то здесь были и статуи, и монеты, и украшения, и даже остатки настенных росписей, и конечно, всему этому не стоило лежать без присмотра. За подробным описанием сокровищ Пыльной крепости отсылаю к Толстову.

35.
Топрак кала

Древность, величие, забвение…

36.
Топрак кала

Здесь были найдены и первые надписи на хорезмийском: хотя арабы, покорив Хорезм, велели уничтожить все здешние летописи и книги и всех грамотных людей, способных вновь их написать, всё же от них ускользнули хозяйственные документы и записки, давно выброшенные и погребённые в строительном мусоре. По ним удалось расшифровать здешний алфавит, и выбитые на так же ушедших в землю монетах имена хорезмийских царей вроде Артава или Вазамара. Правивших в этом замке:

37.
Топрак кала

Скорее всего, замок опустел в 4 веке, когда старую династию сверг царь Африг и построил себе новый замок Фир у город Кят на берегу Амударьи. Но хотя Афригиды были самой долгой среднеазиатской династией, правившей в 305-995 годах, лишь в 8 веке перейдя из зороастризма в ислам под властью арабов, память о себе они оставили недобрую: Африг для хорезмийцев был кровавый узурпатор, а Афригидская эпоха — тёмными веками, когда Хорезм стал впавшей в бесконечную междоусобную войну "Страной Двенадцати тысяч замков". И как-то символично, что древняя Пыльная крепость стоит, а куда более молодой Фир больше тысячи лет назад смыла Амударья.

38.
Топрак кала

Тут даже следы каких-никаких построек остались, ровесники руин Херсонеса, Тиры и Пантикапея:

39.
Топрак кала

40.
Топрак кала

41.
Топрак кала

Бывшая базарная площадь, за которой стоял Храм Огня. Мусульманским этот город не был никогда, просто не дожил до 712 года, покорения Хорезма Кутейбой:

42.
Топрак кала

Гребень стены и замковые башни:

43.
Топрак кала

Вид с одной из них на покинутый город:

44.
Топрак кала

При Афригидах Топрак-Кала зачахла далеко не сразу, с переносом столицы в Кят она лишь стала провинциальным городом, и на шахристане жизнь продолжалась ещё пару веков, пока, видимо, не занесло песком питавшие эту округу каналы. Кругом теперь сплошная соль, выступающая из хорезмийской глины.

45.
Топрак кала

Вдали темнеет силуэт Аяз-Калы, о которой — в следующей части:

46.
Топрак кала

А вот ещё какая-то крепость хорошо видна с Топрак-Калинских башен. Их тут действительно очень много, в хоть сколько-то сохранном виде — более трёхсот, немаленькая плотность даже если сравнивать с Европой.

47.
Топрак кала

ХОРЕЗМ-2015
Обзор поездки и оглавление серии.
Ташкент и окрестности — см. оглавление.
Бухара, Навои и окрестности — см. оглавление.
Чильпык и общий колорит Хорезма.
Элик-Кала
Топрак-Кала и Гульдурсун.
Аяз-Кала и ночь в юрте.
Хорезмская область.
Ургенч. Город и троллейбус.
Хива. Виды сверху, ремёсла, детали.
Хива. Дворцы Ичан-Калы.
Хива. Вдоль стен Ичан-Калы.
Хива. Ичан-Кала, улица Пахлаван-Махмуда.
Хива. Ичан-Кала, закоулки и медресе.
Хива. Дишан-Кала, или Внешний город.
Хива. Дворцы окраин.
Каракалпакия.
Нукус. Столица Каракалпакии.
Миздакхан. У мировых часов.
Муйнак. У засохшего моря…

Незнакомые слова и непонятные ситуции — см. по ссылкам ниже.

Источник: varandej.livejournal.com

Предварительные раскопки замка Топрак-Кала в 1945 году дали нам много интересных материалов. Но самым привлекательным было для нас открытие многоцветной стенной росписи. На полу одной из комнат мы обнаружили многочисленные фрагменты глиняной штукатурки с многоцветной росписью по белому грунту. А над сохранившимся участком свода этой комнаты мы нашли уцелевший уголок комнаты второго этажа, где расписная штукатурка сохранилась непосредственно на стене. Перед нами были еще очень незначительные, но многообещающие остатки памятника нового для нас вида художественной культуры античного Хорезма — монументальных стенных росписей, А это сулило широкие перспективы разнообразных открытий, ибо стенная живопись, являясь интереснейшим памятником искусства, вместе с тем проливает свет на самые разнообразные стороны материальной культуры создавшего её народа.

Мы знаем, какую роль сыграли в разработке вопросов истории культуры городов восточного Туркестана замечательные фрески буддийских пещерных монастырей последних веков I тысячелетия нашей эры.

На территории советской Средней Азии античная стенная живопись была почти неизвестна. Единственным её памятником, да и то относительно очень поздним (около V века нашей эры), оставались фрагменты росписи в одной из комнат царского дворца в Варахше, близ Бухары, открытые и опубликованные В. А. Шишкиным в 1938 году. Перед нами возникала увлекательная задача открытия хорезмийской монументальной живописи. В новом полевом сезоне 1946 года замок Топрак-Кала стал основным объектом наших раскопок, продолженных ещё в большем масштабе в 1947 году.

Грандиозный замок-дворец подавляет своим суровым величием. Карликами перед ним кажутся огромные большесемейные жилые дома города. Центральный массив замка поднимается на 16 метров над уровнем моря, а три башни, каждая 40×40 метров площадью, вздымают свои плоские вершины на 25 метров.

Раскопанные сейчас северная половина центрального массива и все три башни, всего около 100 помещений, расположенных в трех этажах, занимают около 6000 метров примерно из 11 тысяч метров общей площади громадного здания.

Помещения центральной части замка были подняты над землей на мощный четырнадцатиметровый цоколь, представляющий систему перекрещивающихся глинобитных стен, пространство между которыми было заполнено кладкой из сырцового кирпича, свободно, без раствора, положенного в песок, разделяющий отдельные кирпичи. Эта песчано-кирпичная кладка цоколей сооружений — характернейшая черта строительного дела античного Хорезма.

В комнатах было сделано много находок. Помимо остатков пищи — косточек плодовых растений (урюка, персиков, винограда), семян пшеницы, ячменя, проса, дыни, многочисленных костей животных, главным образом козы, затем овцы, свиньи, крупного рогатого скота, лошади верблюда, а также диких животных — дикого барана, оленя и джайрана — были найдены многочисленные фрагменты и целые сосуды позднеантичного типа, характерные особой тонкостью выделки; фрагменты бумажных, шерстяных и шелковых тканей, части кожаной обуви, железный наконечник копья, три четырехгранных железных наконечника стрел, вызолоченные пластинки пояса со стеклянными вставками и несколько медных монет III века нашей эры. У юго-восточного угла города при раскопках городской стены была найдена крупная алебастровая статуэтка обнажённой женщины — третий для Хорезма пример алебастровой скульптуры.

Среди фрагментов обработанного дерева в 1947 году была обнаружена небольшая деревянная бирка с надписью черной тушью из четырем слов, написанных знаками древнехорезмийского алфавита (видимо, хозяйственный документ), — первый хорезмийский документ такого рода. Позднее, во время раскопок 1948 года, нами был открыт целый архив древнехорезмийских текстов на дереве и бумаге. Это также были хозяйственные документы, но для нас они имели величайший смысл это было лишнее подтверждение высокой культуры Хорезма в глубокой древности.

Но самым главным сокровищем Топрак-Кала оказались монументальные росписи и найденная в 1947 году монументальная глиняная скульптура.

Живопись выполнена минеральными красками на клеящем веществе по глиняной штукатурке, покрытой большей частью тонким слоем алебастровой подгрунтовки. Основу почти везде составляет белый фон, на который наносятся остальные краски, иногда совершенно его скрывающие. Изображение всегда оконтурено четкой черной линией, пространство внутри которой заполняется надлежащего тона пятнами к мазками различной густоты, то тонкими и осторожными, то широкими и смелыми, передающими рельеф форм и световые блики.

Росписи оказались в большей части комнат, видимо во всех жилых и парадных помещениях. Из раскрытых в 1946 году помещений особенно богато украшена была комната № 5 второго этажа, выходившая на северный дворик замка. Это был громадный зал с плоским, опиравшимся на четыре колонны перекрытием. Зал имел, видимо, парадно-торжественный характер, его стены были расписаны пышным орнаментом, представляющим систему перекрещивающихся полос черно-желтых тонов, орнаментированных сердечками, розетками, листьями аканфа и образующих ромбические поля, использованные для живописных изображений музыкантов. Одно из них сохранилось почти целиком: это изящное изображение арфистки, выполненное в желтоватых тонах. Пальцы несколько манерно решенных рук в браслетах лежат на струнах большой треугольной арфы, напоминающей ассирийскую. Округлость плеч и овала лица, всё графическое решение образа ведёт нас в мир кушано-гандхарских художественных традиций.

Два других найденных в этой же комнате фрагмента изображений женских лиц, особенно одно из них — часть лица, повернутого в фас, со смелым решением прямо смотрящих, широко прорезанных глаз и сросшихся бровей, — уводит нас в мир иных художественных ассоциаций. Параллели здесь нужно искать в сиро-египетском, отчасти северночерноморском изобразительном искусстве римского времени.

Второй из фрагментов — часть профиля женской головка с горделивым поворотом шеи, окаймленной богато орнаментированным воротом, с тяжёлым узлом чёрных волос, схваченных красной повязкой, — также ближе к образам искусства античного Средиземноморья, Так в росписях одной комнаты скрещиваются две художественные школы, две традиции, получившие, однако, на хорезмийской почве совершенно своеобразное преломление.

Комната имела и другие украшения. У её западной стены были найдены многочисленные обломки лепных глиняных (с примесью шерсти) гирлянд из листьев и плодов, окрашенных в зеленый, шафранный и красный цвета, а также огромная, в полтора раза превосходящая нормальную величину кисть руки горельефного изображения человека, опирающегося концами пальцев на какой-то предмет прямоугольно округленной формы, — жест, хорошо знакомый по изображениям на монетах кушанских царей Вимы Кадфиза и Каиишки. В нише была заключена картина — изображение в натуральную величину двух сидящих друг против друга в торжественных позах фигур — мужской и женской. В смежной комнате раскрыта живописная композиция, выполненная в теплых багряно-красных тонах, — изображение женщины, собирающей в фартук виноград и персики. Над нею — висящие кисти винограда и часть плетейной из прутьев садовой беседки.

В ряде помещений были открыты сохранившиеся на стенах нижние части росписей — орнаментальные панели шириной 0,5–0,75 метра. Особенно эффектна найденная в одном из помещений западной башни дворца голубая панель с изображением темной краской по голубому фону волн, в которых плавают белые с красным рыбы. Над этой панелью шла живописная композиция с изображением людей, животных; виноградных гроздьев и листьев по черному и красному фону.

В росписях растительные орнаменты сочетаются с изобразительными сюжетами. В разных комнатах найдены фрагменты трех изображений тигров, четырех изображений лошадей, целиком сохранившееся изображение птицы (фазана), выполненной в серо-сиреневом тоне по красному фону.

Множество росписей, найденных нами, характеризуется крайним своеобразием, позволяющим говорить о существовании вполне самостоятельного хорезмийского художественного центра, который должен занять особое место среди художественных центров позднеаитнчното Средиземноморья и Среднего Востока.

В области колористики эта школа характеризуется необычайным богатством палитры. Здесь представлены чуть ли не все возможные цвета: разнообразные оттенки красного, малинового, розового, синего, голубого, зелёного, оранжевого, жёлтого, фиолетового, белого, чёрного, серого. Сочетание цветов поражает смелостью и разнообразием: изображения даются на алом, тёмносинем, черном фоне, образуя поразительные цветовые комбинации. Особенно запоминаются сцены охоты, выполненные в сероватых и охристо-жёлтых тонах на интенсивно алом фоне, изящные белые и красные лилии, разбросанные по тёмносинему фону, изображенное в розоватых тонах лицо человека на синем фоне, белые с красным растительные узоры и изображение человеческого лица на чёрном фоне.

Изображения характеризуются большой свободой и реалистичностью, своеобразными лаконичными и убедительными приёмами в передаче рельефа штрихами и цветовыми бликами. Особенно хороши светло-зелёные блики на желтоватой поверхности обнажённого человеческого тела в «красной комнате» западной башни и уверенные красные штрихи на розоватом фоне, передающие выпуклость подбородка женского изображения отмеченной выше многофигурной композиции.

Богат и разнообразен ассортимент орнаментальных мотивов, отраженных на найденных в различных комнатах фрагментах росписи. Здесь и растительные и геометрические сюжеты — гирлянды, цветы и листья, розетки, сердечки, кресты с разветвляющимися и загнутыми в разные стороны в виде бараньих рогов концами, круги и спирали, полосы овальных фиолетовых бус на черном фоне, прямые к волнистые цветные линии.

Орнамент весьма своеобразен, как своеобразна и живопись. В композиционном решении росписей он имеет много точек соприкосновения с «сарматскими» росписями керченских катакомб. Но больше всего он ассоциируется с миром образов народного текстильного орнамента современных народов Средней Азии — узбеков, таджиков, кара-калпаков, казахов. Мы много общего найдём здесь с рисунком хивинских набоек, узбекских и таджикских сюзане, кара-калпакских узорных кошем. Это соприкосновение стенной росписи и декоративных тканей вряд ли случайно. Они выполняют одну и ту же функцию, и весьма закономерен перенос рисунка ткани, служащего для орнамента стены, на самую стену, как, впрочем, и обратное влияние живописи на орнамент ткани. Так в глубокую древность уходят корни современного народного искусства наследников античной цивилизации Средней Азии — современных среднеазиатских народов.

Совершенно новой страницей в истории древнехорезмийского искусства явилась открытая раскопками 1947 года монументальная скульптура, представленная исключительно обильным материалом. Статуи из необожженной глины были открыты в девяти комнатах. Общее число статуй во фрагментах превышает 30, из них две почти целые статуи.

Большая часть статуй была найдена в натуральную величину, некоторые в меньшем масштабе, несколько статуй были в полтора-два раза больше человеческого роста. Статуи были раскрашены: лица в телесный цвет, одежда в разнообразные тона — белый, зеленый, розовый, голубой, красный, чёрный и т. д. Орнаменты одежд, видимо вышивки, даны многоцветной раскраской.

Выполнение статуй не в меньшей мере, чем живопись, свидетельствует о высоком мастерстве хорезмийских художников, о зрелости и самостоятельности хорезмийского искусства, хотя и связанного с гандхарской индо-буддийской художественной школой, но творчески преобразившего её влияние и подчинившего её своим художественным традициям.

Лица статуй переданы с исключительным реализмом, несомненно портретны и не уступают по тонкости исполнения лучшим образцам скульптуры любого другого центра позднеэллинистического искусства.

Большая часть найденных статуй была сосредоточена в так называемом «зале царей» — обширном зале в северо-восточной части дворца. По стенам его шло уступом широкое возвышение, разделенное поперечными стенками — решётками из фигурного кирпича — на отдельные ниши, в каждой из которых была расположена группа статуй. В двух из этих ниш сохранились первоначально, видимо, сидевшие на упомянутом возвышении огромные (примерно вдвое больше натурального размера) сидячие мужские статуи, вокруг которых группировалось по 3–5 стоящих мужских, женских и детских статуй. Стены позади сидящих статуй были украшены росписью упомянутыми выше белыми и красными лилиями на тёмносинем фоне, над розово-оранжевой монохромной панелью. Находка двух головных уборов позволила определить сюжет этих скульптурных групп: уборы оказались тождественными с индивидуальными коронами двух хорезмийских царей III века нашей эры, известными нам по изображениям на монетах. Особенно интересна тяжелая скульптурная корона в виде белого орла, известная нам по наиболее ранним монетам III века, чеканенным одним из первых освободившихся от кушанской зависимости хорезмийских царей, имя которого читается на монетах как Вазамар.

Изложенное не оставляет сомнения в том, что перед нами своеобразная портретная галерея династии хорезмийских царей, охватывающая правителей III века.

Сидящие огромные фигуры, видимо, изображали царей, а окружающие их — членов семей и, возможно, богов-покровителей, о чём свидетельствует находка в одной из ниш торса женщины с гранатовым яблоком в руке — характерный атрибут богини плодородия Анахиты.

Открытие «портретной галереи» царей убеждает нас в том, что дворец Топрак-Кала был дворцом не местных князей, а шахов всего Хорезма, а Топрак-Кала — их древней резиденцией до состоявшегося, по данным ал-Бируни, в 305 году нашей эры переноса резиденции в город Кят. Это объясняет и гигантские размеры дворца, не имеющего себе равных среди памятников античного Хорезма, и остававшийся до сих пор необъяснённым факт запустения дворца в IV веке нашей эры, в то время как город Топрак-Кала продолжал жить и в VI веке.

Античный Хорезм создал высокую и своеобразную художественную культуру. Монументальная архитектура, поражающая горделивой величественностью своих форм, великолепная пластика монументальных глиняных статуй, терракотовых статуэток и рельефов, тонкое искусство античных хорезмийских медальеров и, наконец, богатая гамма графических живописных образов росписей составляют в целом глубоко оригинальный и целостный комплекс, свидетельствующий о самостоятельности, силе и зрелости образного мышления и художественного мастерства создателей древнехорезмижжой цивилизации.

Арфистка и её спутницы приоткрывают нам дверь и в наиболее труднодоступный исследователю мир древнего искусства — в мир музыки. Мы знаем ту роль, которую в позднем средневековье и в новое время играла классическая хорезмийская музыкальная школа в истории музыкальной культуры народов Средней Азии. И изящный образ арфистки с «ассирийским» инструментом в руках — новое звено в прослеживаемой нами выше цепи связей древнехорезмийской цивилизации у её истоков с перед неазиатским миром и, вместе с тем, драгоценный памятник предистории высокой музыкальной культуры позднейшего, средневекового и современного Хорезма.

В стране укреплённых замков

Роспись на стенах замка Топрак-Кала

1 — Лепестки цветов
2 — Голова тигра
3 — Фрагмент женской головки
4 — Фазан
5 — Белая лилия

Топрак кала

Источник: xorazmiy.uz


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.