69 ветеранов — пивбар на пр. Ветеранов, 69.

Алкоголикова — ул. Лени Голикова.

Апрашка, Апраха — Апраксин двор. Некогда один из крупнейших исторических торговых центров города. Толкучка в эпоху перестройки.

Арка — вход/проезд через дом во двор.

Бадлон, бодлон — водолазка — обтягивающий свитер.

Балты, Болты — Балтийский вокзал.

Булка — белый хлеб в форме батона. Да, у нас сегрегация по цвету хлеба 🙂

Виадук — эстакада, надземный путепровод.

БКЗ — бульвар Красных Зорь около м.


aquo;Ломоносовская». Официально — Большой концертный зал «Октябрьский».

Большак — проспект Большевиков.

Варш — Варшавский вокзал.

Васька — Васильевский остров, иногда улица Васи Алексеева в Автово.

Ватрушка — площадь на пересечении Фонтанки и ул.Ломоносова.

Ветерок — пр. Ветеранов.

Вынос — отклонение задней части транспортного средства при повороте (в Москве — «занос»).

Галёра (уст.) — галерея Гостиного Двора.

Гипрок — гипсокартон. В Петербурге популярен гипсокартон фирмы Gyproc. Название передалось на все виды данной продукции.

Голубой — ТЦ на Партизана Германа, 22.

Гостинка — Универмаг «Гостиный двор».

Готовальня — пл.

кусств в Петербурге, место тусовок готов.

Гражданка — Гражданский проспект и его окрестности.

Греча — гречка.

Грибанал — канал Грибоедова (соврем.).

Дворик — Дворцовая площадь.

ДК Кое-Кого — ДК им. Горького на "Нарвской".

Елик, Ельник — метро «Елизаровская».

Камни, на Камнях — Каменный остров, Каменноостровский пр.

/> Кирза — метро «Кировский завод» и его окрестности.

Коза — см. Толпа.

Колокольчики — «тюльпаны», штеккеры аудио-видео кабеля стандарта RCA.

Колпак — район Колпино.

Кольцо — конечная остановка наземного транспорта.

Комендань — метро «Комендантский проспект» и его окрестности.

Корабль, Кораблик — дом массовой застройки 600-й серии, от 9 до 15 этажей.

Костыль — рок-магазин CastleRock.

Кресты — СИЗО № 1, без комментариев.

Крон — Кронштадт.

Крупа — ДК им.

упской. Бывший институт культуры им. Крупской.

Кулёк — ныне Санкт-Петербургский Государственный Университет Культуры и Искусств (СПбГУКИ). "Кулек" различали: "Малый кулек" (Областное училище культуры на Гороховой) и "Большой кулек" (институт культуры им. Крупской на Дворцовой наб.).

Кура — курица.

Лажа — метро «Ладожская».

Ларёк — торговый киоск. Палаткой называется только торговая точка с навесом.

Лентяйка, ленивчик — пульт ДУ (заимствовано из псковского сленга).

adding: 0px; margin: 0px;" />
Локер — подкрылок, кожух колесной арки авто.

Ломо — метро «Ломоносовская».

Лопатка — обувная ложка.

Маяк — Метро "Маяковская".

Москва, на Москве — Московский проспект.

Мотор — такси (устар.).

Мужак — метро «Площадь Мужества».


: 0px; margin: 0px;" />
Парк — трамвайное депо.

Парк Зоолетия — парк 300-летия Санкт-Петербурга.

Передник — фартук.

Переучёт — Инвентаризация в магазине (в Москве — «учёт»).

Петроградка, Петра — метро «Петроградская» и окрестности.

Пионера, Пивоневская — метро «Пионерская».

План — площадь Александра Невского.

quo;Проспект просвещения» и окрестности.

Пряжка — психбольница в районе реки Пряжки (писатель Михаил Чулаки про нее строчил).

Пышка — пончик.

Пятачок — окрестности перекрестка двух больших улиц.

Пять углов — пересечение Загородного пр., ул. Ломоносова, Разъезжей и Рубинштейна.

Пять дураков (квартал, район пяти дураков) — район пяти проспектов: Передовиков, Ударников, Энтузиастов, Наставников и Большевиков.

Рыба — метро «Рыбацкое».

Садик — сквер.

Сайгон — легендарный кафетерий при ресторане «Москва», место обитания героев советского андеграунда.

Секретка — часть замка.

же, что для москвичей «личинка».

Сквореч(ш)ник — Психиатрическая больница им. Скворцова-Степанова. Он же — "Желтый дом".

Сосули — ну, те самые, матвиенковские ледышки на крышах домов, которые надо было сбивать лазером.

Старуха — метро «Старая Деревня» и окрестности.

Техас — город Тихвин Ленинградской области.

Толпа — радиорынок в Автово, позже переехавший на ул. Казакова (сейчас вещевой рынок «Юнона»).

Точка — одиночный дом, башня.

Три хохла (район трех хохлов) — часть Весёлого посёлка в районе улиц Антонова-Овсеенко, Дыбенко и Крыленко.

Три хохла и два еврея (район трех хохлов и двух евреев) — часть Весёлого посёлка в районе ул.

бенко, Крыленко, Антонова-Овсеенко, Тельмана и Шотмана.

Труба — подземный пешеходный переход.

Трубочка — рожок (о мороженом).

Тэшка — маршрутка, если речь идет о номере маршрута (напр. «Садись на 68-й автобус, но только не на тэшку, она до туда не идет!»).

Финбан, Финвал — Финляндский вокзал и его окрестности.

Финка — Финляндия, Финский залив.

Форель — микрорайон в Кировском районе около ДК «Кировец» (бывшая психиатрическая больница им. Форе.



Черныш, Черта — метро «Чернышевская».

Чухонь, Чушка — Финляндия.

Шаверма — шаурма.

Юзы (на юзах) — Юго-Западный район Петербурга…

Источник: www.liveinternet.ru

Основной причиной появления таких различий в лексиконе лингвисты обычно считают особенности истории становления Петербурга. К процессу возведения города на Неве царём Петром I было привлечено большое количество специалистов в различных областях техники, управленцев, купечества из самых разных областей России и из-за границы. Из них позже и сформировался столичный образованный слой, элита.

Мы, не вдаваясь в подробности, разделили бы жителей Петербурга на четыре разряда — на чиновников, офицеров, купцов и так называемых петербургских немцев. Кто не согласится, что эти четыре разряда жителей нашей столицы суть настоящие, главнейшие представители Петербурга, с изучения которых должно начинаться ближайшее физиологическое знакомство с Петербургом?

Для продвижения по карьерной лестнице в свежеотстроенной столице представители всех видных столичных прослоек были заинтересованы не только в изучении иностранных языков, но и в возможно более быстром овладении русским — грамотный русский язык был и остаётся статусной принадлежностью образованного класса.

Однако эти специалисты понимали, что не могут опираться на во многом хаотический конгломерат говоров, отголоски которых они слышали вокруг, так как на тот момент не было и не могло быть уверенности, что простолюдинами воспроизводится именно общерусская языковая норма.

Михаил Ломоносов писал в «Российской грамматике»:

Московское наречие не токмо для важности столичного города, но и для своей отменной красоты прочим справедливо предпочитается…

Однако из-за разницы между читаемым и слышимым вокруг в XVIII веке сложилось парадоксальное положение: одновременно существовало сразу 2 нормы произношения, одна — при чтении книг и газет, другая — свойственная разговорной речи.

Ломоносов продолжал:

Сие произношение больше употребительно в обыкновенных разговорах, а в чтении книг и в предложении речей изустных к точному выговору букв склоняется.

Приходилось во многом доверять прежде всего письменным источникам, а значимый процент последних составляли бумаги канцелярского оборота, и речевым оборотам и лексикону, принятым в тех кругах, где тот или иной неофит надеялся обосноваться — что влекло неумеренные заимствования.

Фёдор Достоевский обыграл эти черты в «Скверном анекдоте»:

Есть два существенные и незыблемые признака, по которым вы тотчас же отличите настоящего русского от петербургского русского. Первый признак состоит в том, что все петербургские русские, все без исключения, никогда не говорят: «Петербургские ведомости», а всегда говорят: «Академические ведомости». Второй, одинаково существенный, признак состоит в том, что петербургский русский никогда не употребляет слово «завтрак», а всегда говорит: «фрыштик», особенно напирая на звук фры.

Вот строки о Санкт-Петербурге Н. Некрасова:

В употреблении там гнусный рижский квас,
С немецким языком там перемешан русский,
И над обоими господствует французский,
А речи истинно народный оборот
Там редок столько же, как честный патриот!

В итоге петербургская речь стала традиционно тяготеть к письменной литературно-канцелярской, а не к устной норме, формироваться на основе первой.

Отмечает доктор филологических наук Владимир Котельников, заместитель директора Института русской литературы РАН:

Мы, петербуржцы, вызвучиваем каждую букву…

Научный сотрудник лаборатории этимологических исследований филфака МГУ имени М. В. Ломоносова Людмила Баш подчеркивает:

На Невском произносили слова более книжно, „буквенно“, под влиянием правописания.

Владимир Котельников пишет:

Сравните: барское московское „пошто“ и классическое петербургское „зачем“…

Эта петербургская традиция имела и свои негативные последствия: опора на письменные образцы. Синтез абсолютистско-бюрократической западной культуры с российскими традициями самодержавия, произошедший в «петербургской» России в конце XVIII — середине XIX веков, привёл её образованный столичный слой к осознанию себя главным источником и проповедником ценностей модернизации и отдельной ценностью — интеллигенцией.

Источник: peterburg.center

  1. 1 2 3 Ректор Санкт-Петербургского университета Людмила Вербицкая, «Давайте говорить правильно» (1993): «Сравнение результатов исследования речи сегодняшних ленинградцев и москвичей показало, что существенных различий между ними нет… В итоге можно утверждать, что в современном русском языке сформировалась единая произносительная норма, заимствовавшая часть черт старого московского произношения и часть черт старого петербургского.»
  2. Между тем, верьх восходит ещё к Ломоносову: «Он верьх небес к тебе преклонит//И тучи страшные нагонит//Во сретенье врагам твоим» и Пушкину: «На верьх Фессальския горы//Вели вас тайные извивы…»
  3. Из-за этого, к примеру, у поэтов можно обнаружить странную на взгляд нестоличного жителя рифму «семь-совсем». Петроградец Даниил Хармс (1930): «Ревекка, Валентина и Тамара//Раз два три четыре пять шесть семь//Совсем совсем три грации совсем.» Любопытно, что рифма оказалась живучей и по-прежнему в ходу, несмотря на почти полное исчезновение сейчас в русском языке орфоэпической нормы «сем». Глюк’oza (певица) (2005): «Или, например, дубль семь//От тебя устала совсем//Глючит нас с тобою вконец,//Командир девчачьих сердец.»
  4. В частности, именно так говорил ленинградский филолог, академик Дмитрий Лихачёв.
  5. Виктор Мархасев, доцент школы-студии МХАТ, преподаватель сценической речи, «Российская газета» — № 3800, 21 июня 2005
  6. «На улице Захарьевской между домами №12 и №14 полчаса назад пожарные тушили пухто.»
  7. Литейный, 4 (сериал). Различие понятий объясняет сотрудник УФСБ России по Ленинградской области
  8. Языковед Елена Пигрова свидетельствует: «В начале XVIII века начинает строиться Петербург, и вместе со зданиями новой столицы появляется петербургское произношение. Оно становится распространенным и престижным, но московский вариант не исчезает. Это и положило начало сосуществованию двух произносительных вариантов русского языка.»
  9. Филолог Дмитрий Ушаков в статье «Русская орфоэпия и ее задачи» (1928) замечает: «Для целей общегосударственного и литературного общения было выгодно, а для самолюбия было приятно усваивать язык стольного города…»
  10. Этому немало поспособствовали западноевропейские политические бури. Юрий Лотман пишет: «Если в XVIII в. (до французской революции 1789 г.) претендентами на учительские места в России были, главным образом, мелкие жулики и авантюристы, актеры, парикмахеры, беглые солдаты и просто люди неопределенных занятий, то после революции за границами Франции оказались тысячи аристократов-эмигрантов…»
  11. Имеется в виду старорусское значение понятия «немцы» — «немые», не способные объясниться по-русски, иностранцы.
  12. Например, Ю. М. Гончаров в работе «Городская семья второй половины XIX — начала XX вв» пишет, что «образование или хотя бы элементарная грамотность — одни из факторов повысить свой социальный статус. Как писал современник, „но вот курганский мещанин научается читать и писать. Благополучные коммерческие обороты возводят его в звание купца, и он чувствует нужду сблизиться с обществом людей более или менее образованных, уездных чиновников и для этого следует за всеми приличиями благородного общества и прислушивается к суждению людей образованных. Таким образом, он практически мало помалу делается человеком хоть сколько-нибудь образованным“. Торговцы чувствовали, что образование может улучшить социальный статус их детей.»
  13. См., напр.: «Грамотная речь и письмо персонала влияют на имидж компании не меньше, чем многомиллионная реклама. Выход нашелся сам собой — в офис стали приглашать учителей русского и литературы.»
  14. Михаил Ломоносов, сам помор-северянин, писал в «Российской грамматике» (1757): «Московское наречие не токмо для важности столичного города, но и для своей отменной красоты прочим справедливо предпочитается…» Однако из-за разницы между читаемым и слышимым вокруг в XVIII веке сложилось парадоксальное положение: одновременно существовало сразу две нормы произношения, одна — при чтении книг, стихов и т. д., другая — свойственная разговорной речи. Ломоносов: «Сие произношение больше употребительно в обыкновенных разговорах, а в чтении книг и в предложении речей изустных к точному выговору букв склоняется».
  15. Фёдор Достоевский обыграл эти черты в «Скверном анекдоте» (1862): «Есть два существенные и незыблемые признака, по которым вы тотчас же отличите настоящего русского от петербургского русского. Первый признак состоит в том, что все петербургские русские, все без исключения, никогда не говорят: „Петербургские ведомости“, а всегда говорят: „Академические ведомости“. Второй, одинаково существенный, признак состоит в том, что петербургский русский никогда не употребляет слово „завтрак“, а всегда говорит: „фрыштик“, особенно напирая на звук фры.»
  16. «Но панталоны, фрак, жилет,//Всех этих слов на русском нет;//А вижу я, винюсь пред вами,//Что уж и так мой бедный слог//Пестреть гораздо б меньше мог//Иноплеменными словами…» Как видим, Пушкин, понимая проблему, считает нужным извиниться перед читателем. («Евгений Онегин», 1, XXVI, 10-122)
  17. Людмила Безрукова. «И голос музы еле слышный…»; Стихами ль говорит Нева? — «Нева» 2004, № 2
  18. «Российская газета» — № 3800, 21 июня 2005
  19. Владимир Котельников отмечает: «Сравните: барское московское „пошто“ и классическое петербургское „зачем“…»
  20. Историк и филолог Пётр Бицилли («У истоков русской общественной мысли»), например, пишет: «Не тот или другой помещик, крестьянину знакомый, а каждый „барин“ вообще для него — его враг, причем „барином“ считался всякий, не похожий на крестьянина. Когда до деревни доходили слухи о студенческих беспорядках или о чем-либо подобном, там это объяснялось так: это баре против царя бунтуют, потому что он хотел дать землю крестьянам.»
  21. 1 2 Ленинградский филолог Лев Щерба уже в конце 1940-х годов категоричен: «Так называемое „московское произношение“, на которое до революции опиралась наша орфоэпия и, в частности, практика театров, было действительно живым произношением коренных московских дворянских и купеческих семейств, которому не учились, а которое всасывали, так сказать, с молоком матери…. Незначительный в прошлом приток населения в Москву полностью поглощался средой, новые люди целиком усваивали себе московскую норму… Новые миллионы, которые вобрала в себя пролетарская столица со всех концов Союза, принесли с собой своё, местное произношение. Это привело к тому, что старое московское произношение исчезло, и исчезло б е з в о з в р а т н о, так как дети даже „коренных“ москвичей, учась в общей школе, уже не говорят так, как, может быть, говорят ещё их родители»
  22. У Корнея Чуковского читаем, например: «Мы так привыкли к плакатам, к плакатной живописи, плакатным художникам, мы так часто говорим: „это слишком плакатно“, или: „этому рисунку не хватает плакатности“, что нам очень трудно представить себе то сравнительно недавнее время, когда плакатами назывались… паспорта для крестьян и мещан. Между тем, если вы возьмёте словарь Даля, вышедший в обновлённой редакции в 1911 году, вы не без удивления прочтёте: „Плакат, м. (нем. Plakat), паспорт (!) для людей податного сословия“ (!!). Это всё, что в начале двадцатого века можно было в России сказать о плакате.»
  23. Например, Елена Пигрова (кафедра русской литературы Тартуского университета) пишет: «В XIV веке Москва стала центром, вокруг которого постепенно объединялись русские земли и это способствовало распространению московского говора. К 17 веку московское произношение уже стало доминирующим, хотя наряду с ним существовали диалекты. А в начале XVIII века начинает строиться Петербург, и вместе со зданиями новой столицы появляется петербургское произношение. Оно становится распространённым и престижным, но московский вариант не исчезает. Это и положило начало сосуществованию двух произносительных вариантов русского языка.»

Источник: dic.academic.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.