Отделённый от Душанбе и Худжанда высокими перевалами, а от Самарканда закрывавшейся на много лет границей, Пенджикент (41 тыс. жителей) богат на древности, но и в современном своём виде на редкость колоритный город.

Для начала посмотрим на Пенджикент с обрывов Кайнара — его древнего городища (ссылка в конце поста). Древний Пенджикент был основан в 5 веке и вошёл в историю как последний оплот антиарабского сопротивления под руководством местного князя Деваштича в 708-22 годах. Вдали, у подножья снижающегося к Самарканду Туркестанского хребта виднеется Зерафшан, и поближе к нему, видимо изменившему русло, и сполз в 770-х годах с этих холмов город. За моей спиной на этом кадре — раскопанные археологами улицы согдианской эпохи:

Последующие века Пенджикент жил жизнью заурядного торгового городка в тени Самарканда, от которого отстоит на самом деле не дальше, чем какой-нибудь Ургут. К концу 19 века он входил в Самаркандский уезд одноимённой области как заштатный и самый маленький во всём Русском Туркестане (3,6 тыс.


телей к началу ХХ века), но всё-таки город. Здесь даже жили европейцы — по переписи 1897 года 12 русских, 1 украинец и 1 поляк. Признаков города, впрочем, в нём судя по всему было немного: в 1920-х годах он потерял этот статус и вновь обрёл лишь в 1953-м году. Ныне это порядочная глухомань: что до областного центра Худжанда, что до столицы страны Душанбе отсюда 4-5 часов пути через 3-километрвые перевалы, связь с Самаркандом же Пенджикент потерял в постсоветское время: в 1991-м их разделили граница, в 2000 — визовый режим, а в 2010 — полное закрытие границы узбекской стороной и ликвидация на ней самого пункта пропуска . Думаю, отрыв от Самарканда Пенджикент переживал болезненно — и там, и там говорят по-таджикски… Но уже после нашей поездки новый президент Узбекистана границу всё-таки открыл.

Этим Пенджикент и привлекателен для туриста — здесь как нигде отчётлив именно северо-таджикский колорит, и не удивлюсь, если многие здешние сюжеты лет 30 назад можно было наблюдать и в махаллях Самарканда. С обрывов Кайнара как на ладони центр, опознающийся по одинокому минарету мечети Олими-Додхо:

Практически к его подножью мы и прибыли после 4-5 часов горного пути из Худжанда:

Сразу оказавшись в пёстрой толчее восточного базара:

С перекрёстка на заднем плане маршрутки бегают на Кайнар:

А мы сперва зашли во двор мечети, оказавшийся небольшим садом между нескольких построек. В глубине двора новая мечеть Мухаммеда Башоро (1991-97), судя по названию — своеобразная "проекция" на город одноимённого домонгольского мавзолея на могиле местного богослова 9 века и знатока тогда ещё не собранных в сунны хадисов в горном кишлаке с громким названием Мазари-Шариф, куда я так и не доехал.


Обратите внимание на облицовку из каменной "чешуи" — в Пенджикенте я видел ещё несколько подобных домов, но в других местах Средней Азии такого оформления не припомню:

За резной дверью — тёмный зал с куполом, напомнивший мне реконструкции древних богатых домов Согдианы:

Тогда же, в 1990-х годах, был построен и общий на две мечети минарет необычной для этих мест формы — тонкий и многогранный, он похож на минареты татарских мечетей России, и в Средней Азии что-то подобное я могу припомнить разве что в комплексе Занги-Ата под Ташкентом. На площадке муэдзина я заметил людей, судя по всему целую семью, и думаю, если бы мы попросили, туда бы пустили и нас:

А с другой стороны старая, видимо не действующая мечеть Алима-датхо (1824-26), впечатляющая количеством куполов на застеклённых да занятых всякой всячиной галереях, у меня вызывающих ассоциации с Крымом и Турцией. Название её можно было бы перевести как Мечеть генерала Алима: "дотхо" или "датка" — высокое военное звание узбекских ханств. Фактически, это единственное в Пенджикенте историческое здание после Кайнара:


Кадр выше снят с чайханы при базаре:

Куда мы зашли пообедать после долгой дороги. Пенджикент — ещё не юг, но здесь уже подают курутоб, самое интересное из повседневных таджикское блюдо.

Вход на базар — через огромные резные ворота, орнамент которых сходу напоминает о зороастрийском прошлом и о том, что при Согдиане сюда проникали и буддизм, и даже индуистский культ Шивы:

Главный корпус Пенджикентского базара, вид из чайханы. Дело торговых куполов живёт и побеждает, и в базарной архитектуре Средней Азии это пожалуй образец №3 после худжандского Панчшанбе и ташкентского Чорсу.

Причём изнутри базарный купол куда более зрелищен, чем снаружи:

И среди центральных рынков таджикских городов, в целом более скудных, чем узбекские, Пенджикентский базар выделяется и своим ассортиментом. Вот например мёд и воск с горных пасек:

А здесь попалась даже мягкая халва цвета индонезийского флага, в равной степени не похожая ни на узбекскую, ни на ту, что продают в России. Но не особо, прямо скажем, вкусная — приторная:

Базар, как водится, расползся на несколько кварталов, по другую сторону двора Алимовой мечети соприкасаясь с махаллями Старого города. В ожидании маршрутки на Кайнар я лениво фотографировал прохожих:

В Пенджикенте часто носят "радужный" хан-атлас как будто бы из Маргилана:


А попадаются здесь порой едва ли не самые колоритные во всём Таджикистане деды в национальных костюмах от чалмы до башмаков с загнутыми кверху носками и кордами в ножнах на поясе:

Настоящий аксакал, а для своих просто бабай (бобо), то есть дедушка:

Вот пенджикентцы обычные, встречей с иностранцем, а вдвойне что с русским, несказанно обрадованные:

Углубимся в махалли Старого города, за которыми высится безжизненный Кайнар:

Всё как везде — арыки, переулки, глухие фасады, лишь каменная чешуя на некоторых домах:

Неотъемлемый атрибут махаллей — советская школа. Во дворе её памятник, внезапно, Спитамену, коллеге и предшественнику Деваштича, воевавшему с Александром Македонским.

А вот кто-то едет с базара в родной кишлак. Мы приехали сюда в пятницу, день священный для мусульман и потому торговый:

Подножье Кайнара — слева был город, справа — цитадель.

У подножья цитадели мы отправились вдоль быстрого арыка искать древний родник, из которого ещё в 722 году набирали воду согдианцы, защищавшие город от арабов.

Родник обнаружился на территории водонасной станции, куда нас без вопросов пустили двое присматривавших за её работой мужиков — тропа к источнику не зарастает, и накрывающий его павильон своим видом похож на языческий храм. На одной из колонн — увитые ленточками архаровы рога, давний тотем гальча — таджикских горцев: таких много на Памире, но попадаются и в Согдийской области.


Вот и сам родник из под цитадели с очень приятной водой, серебристой даже на вкус:

От главной улицы до родника нас сопровождали три очаровательные девочки, кричавшие нам "хэллоу" и строившие глазки. Олины реплики по-русски они неплохо понимали, но при попытки ответить лишь опускали взгляд и смущённо смеялись.

Теперь вернёмся к базару. За советский Пенджикент отвечает проспект Рудаки, переходящий в самаркандскую дорогу, по-прежнему связующую с городом мощный массив кишлаков до границы. Вид с всё той же чайханы у базара, обернувшись на 180 градусов увидишь ракурс с заглавного кадра, а тут впереди кинотеатр с серпом и молотом да светящей прожектором "Авророй" на фасаде. Со стоянки у многоэтажки ездят в Саразм:

Собственно, проспект Рудаки я только проезжал на маршрутке, многое увидев, но не успев заснять. Вот у этого здания, например, на первом этаже очень симпатичный витраж-"розетка":

В паре километров от центра — памятник Рудаки, городской Дворец культуры и музей, занимающий судя по архитектуре старое здание ДК, построенное в Пенджикенте с возвращением городского статуса, а может быть принадлежавшее какому-нибудь поглощённому городом колхозу. "Соловей Хорасана" Абу Абдуллах Рудаки для Таджикистана едва ли не любимый исторический герой наряду с Исмаилом Самани — последний был правителем империи, к которой таджики возводят свою идентичность, а первый — вышедшим из этой империи великим поэтом. В Пенджикенте Рудаки особенно уместен, так как родился и умер в кишлаке Панджруд километров за 30 от города.


У входа в музей — небольшой лапидарий. В Эрмитаж, да и в Душанбе, такие вещи не увезёшь, хотя и не очень понятно, для чего они использовались в древнем городе:

На фасадах музея — панно по мотивам фресок из руин древнего Пенджикента:

В саду у музея гуляла свадьба, а между беседок кружил жужжащий белый коптер — в Узбекистане такие запрещены, а вот в Таджикистане им быстро нашли применение свадебного фотографа.

В паре же кварталов от музей по проезжей части ходила одинокая корова, громогласное мычание которой порой долетало сюда. Вот кадр с другого конца города, я фоткал пятиэтажку с коровой, но та успела выйти за край кадра. Под вечер прямо сквозь Пенджикент к своим кишлакам и предместьям идут пастухи:

Дальше музея в сторону Самарканда — дома с мозаиками, так же по мотивам древних фресок:

Судя по всему, в Таджикской ССР Пенджикент служил своеобразной "витриной", через которую из Самарканда ездили к Фанским горам, потому что с этой стороны он встречает многоэтажками совсем не на малый город. Но первые две не достроены — встречать с этой стороны больше некого:


Зато у остальных — окна со ставеньками. У этих же многоэтажек — конный памятник Деваштичу, который я не сумел заснять.

Ещё пара зарисовок с маршрутки в стороне от проспекта Рудаки — Пенджикент центр не административной, а естественной области, древней и многолюдной Зерафшанской долины, поэтому даже при скромном размере необычайно богат на детали.

А дальше — кишлаки-предместья с бесконечными глухими фасадами на пустеющую под вечер дорогу:

Напоследок снова вернёмся к базару. Пенджикент отличается и от севера (где популярны "Газели" и "Мерседесы"), и от юга (где в ходу минивэны) и своим парком маршруток. На одной из улиц мне попался РАФик — в некоторых среднеазиатских городах такие ещё доживают свой век:

Но популярнее здесь пузатые "Дамасы", видимо как-то просачивающиеся из Узбекистана:

Маршруточной зарисовкой и закончу рассказ об этом маленьком, но городом городке:

Источник: zen.yandex.ru

История

Пенджикент является одним из древнейших городов Центральной Азии, почтенный возраст которого составляет 5500 лет. Название города на русский язык переводится как «Пять поселков». Есть вероятность, что именно с пяти поселений, когда-то располагавшихся на этой территории, собственно и началась история этого удивительного города.


В 5 — 8 веках н.э. Пенджикент представлял собой один из важнейших культурных и ремесленных центров зороастрийской Согдианы. Город того времени даже называли «Среднеазиатскими Помпеями» — настолько он был удивителен и необычен. Древний Пенджикент был великолепно укрепленным, благоустроенным городом с дворцом правителя, двумя храмами, рынками, богатыми жилищами горожан, украшенными многочисленными росписями, деревянной и глиняной скульптурой древних богов.

Пенджикент являлся последним городом на дороге Великого Шелкового пути, ведущей из Самарканда в горы Кухистана. И это было весьма выгодно, так как ни один караван, ни один человек, спускаясь с гор в Самарканд и возвращаясь обратно, не мог стороной обойти Пенджикент.

В 8 веке город был разрушен арабами, которые в результате решающего сражения на горе Муг одержали победу. Так, с огромной помощью пришедших с территории современного Ирака арабов, удивительный согдийский город был навсегда стерт с лица земли.

Руины древнего города были случайно обнаружены только в прошлом веке. Сегодня, приехав сюда, туристы могут увидеть руины жилых домов и административных зданий, цитадель с дворцом, дом ремесленников, церковь огнепоклонников. Среди уникальных археологических находок Пенджикента есть памятники каменного века (16 века до н.э.): навес Актанги эпохи бронзы и поселение Саразм. В небольшом горном селении Мазори-Шариф, в 20 километрах от Пенджикента находится замечательный памятник архитектуры и культуры 11 века — мавзолей Мухаммада Башоро.


Сохранившиеся в Пенджикенте памятники архитектуры, живописи и скульптуры Согда (5 — 7 веков) — это произведения искусства, которые не имеют аналогов больше нигде в Средней Азии, на лестнице общекультурных достижений Востока они занимают очень высокие позиции. Здесь археологами были найдены средневековая цитадель с дворцом, некрополь с великолепно сохранившимися элементами настенной клеевой росписи, общественные и жилые постройки. А такие находки, как многочисленные изящные восточные скульптуры из дерева и керамики, изделия из стекла и металла, коллекция серебряных и бронзовых монет были переданы в историко-краеведческий музей им. Рудаки. Кроме того, целью сохранения древнейших культурных ценностей Пенджикента был организован музей-заповедник.

Океан согдийской живописи

Зачастую Пенджикент называют «океаном согдийской живописи». Здесь древние мастера расписывали самые различные постройки: дворцы, храмы, дома богатых горожан.

Особого внимания здесь заслуживает сцена оплакивания, являющаяся одним из шедевров не только согдийской, но и всей восточной живописи раннего средневековья. Рассмотрим внимательнее эту сцену. Итак, в центре композиции умерший юноша, которого поместили в какое-то погребальное сооружение, возможно шатер. Позади покойника стоят бьющие себя по голове плакальщицы; а внизу, у основания сооружения, — три фигуры в белых одеждах.


ое из них держат предметы с толстой ручкой (не исключено, что это факелы) и сосуд без ручек. Ниже художник расположил четверых мужчин и женщину, спереди — еще две фигуры. Автору росписи прекрасно удается передать горе окружающих: здесь и печальные лица, и полные скорби глаза, и распущенные волосы, у многих на теле и лицах царапины и порезы. Двое мужчин даже запечатлены в тот момент, когда ножами надрезают мочки ушей, а один в знак преданности покойному пронзает себе нос. Плачущие истязают себя так, что кровь ручьями льется на землю, образуя багровую реку.

В левой стороне от этого фрагмента сохранилось изображение трех женских божеств, причем одно из них — многорукое. Они тоже оплакивают покойного юношу: поднесли руки к голове, как бы повторяя жесты плакальщиц.

Некоторые исследователи полагают, что люди в белых одеждах — это согдийцы, а в красных и желто-коричневых со скуластыми лицами и раскосыми глазами — тюрки. И если это предположение верно, то значит, в траурной процессии принимают участие как коренные жители этого региона, так и пришельцы, воспринявшие местные традиции и верования.

Детально рассмотрев картину, можно задаться вполне естественным вопросом: так кого же оплакивают все эти люди — согдийцы и тюрки, и многорукие боги? Среди ученых единого мнения относительно этого вопроса не существует. Одни считают, что в данной сцене нашли отражение представления манихеев о загробной жизни, другие видят прямые аналогии с эпическим сказанием о гибели Сиявуша — популярного персонажа среднеазиатской литературы; сказание передано в «Шахнаме» и бухарским историком 10 века Наршахи. Многочисленные древние письменные источники рассказывают о том, насколько силен был в Согдиане культ Сиявуша. Но говорить, что эта сцена напрямую связана с сюжетом о его гибели, определенно точно нельзя. Доказательств этому пока нет.

Достопримечательности

Окраина Пенджикента — это кусочек прошлого этого города, где можно найти древнее городище со средневековой цитаделью, окруженной жилыми и общественными зданиями, в некоторых из которых сохранились настенные росписи. Недалеко стоит некрополь. Найденные во время археологических раскопок глиняные и деревянные скульптуры хранятся в историко-краеведческом музее имени Рудаки. А здесь, на рабочем месте археологов был создан музей-заповедник. Недалеко от Пенджикента, на горе Муг, был также найден архив документов пенджикентского правителя, написанных на согдийском языке. Расшифровка этих документов может позволить нам сегодня получить представление о социальной, экономической и политической жизни населения Средней Азии 18 века.

Городище древнего Пенджикента. На окраине современного Пенджикента взору туриста открывается настоящая картина прошлого: средневековая цитадель, окруженная жилыми зданиями с настенными росписями, недалеко от центра городища стоит некрополь.

Местные жители зовут это место «Кайнар», по названию расположенного рядом источника. В 1946 году здесь начались археологические раскопки.

В результате были обнаружены стоящая отдельно на холме цитадель с дворцом Диваштича (последнего правителя Пенджикента), два храма с обширными дворами, улицы, лавки, мастерские, базары, крепостные стены, многокомнатные двух- и даже трехэтажные жилища, самые богатые из которых были украшены настенной живописью и деревянной скульптурой.

Но больше всего прославилось городище древнего Пенджикента живописными и красочными стенными росписями, довольно неплохо сохранившимися, несмотря на более чем 1300-летнее нахождение в завалах. Городище древнего Пенджикента является археологическим памятником 5 — 7 веков и занимает территорию в 13,5 гектаров. Городище состоит из 3-х поясов укреплений, шахристана с оборонительной стеной, пригородными усадьбами и некрополем. Стены многих домов сохранились до второго этажа. Всего было раскопано 2 дворцовых комплекса, 2 храмовых комплекса, 2 базарных комплекса, 8 улиц, десятки многокомнатных домов знати и рядовых граждан, городские стены 5 — 8 веков.

Мавзолей Рудаки. Мавзолей поэта, родоначальника классической таджикской поэзии Абу-Абдулло Рудаки, жившего в конце 9 — начале 10 веков, был построен в 1958 году. Этот исторический парадокс связан с тем, что биография великого деятеля до конца не была изучена, и, соответственно, не прослежено место его захоронения. Известно лишь, что Рудаки последние дни своей жизни провел в бедности и умер в 941 году в своем родном селении Панджруд, недалеко от города Пенджикента. Имеются сведения, что поэт умер слепым.

Пролить свет на многие вопросы из жизни Рудаки помогла кропотливая работа известного таджикского писателя Садриддина Айни. Досконально изучив, возможные исторические рукописи, он сумел установить место захоронения великого поэта, а известный скульптор- антрополог Михаил Герасимов восстановил его облик по останкам.

В 1956 году, в год 1100-летия со дня рождения Рудаки была вскрыта могила в кишлаке Панджруд — предполагаемом месте захоронения поэта. В погребении были обнаружены кости скелета, тщательное исследование которых показало, что они принадлежат мужчине, который скончался в возрасте примерно 85-87 лет. В склепе также были найдены предметы, относящиеся ко времени жизни поэта. Помимо этого был обнаружен еще ряд признаков, которые позволили ученым сделать вывод о том, что найденные останки действительно принадлежат Рудаки.

Поселение Саразм. Это поселение 4 — 2 тысячелетий до нашей эры, расположенное близ Пенджикента, с хорошо сохранившимися храмами огня, общественными и жилыми строениями, культовыми и дворцовыми сооружениями.

Здесь было найдено множество изделий из меди, бронзы, свинца, серебра, золота, оружия, украшений, относящихся к 4 — 2 тысячелетиям до н.э. Поселение представляет собой вытянутую с запада на восток возвышенность на левом берегу реки Заравшан. Общая площадь поселения превышает 100 га.

Саразм был центром древнего рудопроизводства. Его жители, обнаружившие в долине Заравшана золото и серебро, «экспортировали» его в страны Среднего и Ближнего Востока и Западной Индии.

Кроме того, Саразм был одним из крупнейших центров металлургии в Центральной Азии. Здесь были обнаружены фрагменты литейных форм, плавильные горны, массивные песты и молоты для дробления руды, металлические изделия в виде топоров, кинжалов, ножей, копий, булавок, рыболовных крючков, украшений.

При раскопках в Саразме был обнаружен дворцовый комплекс (площадь его более 250 кв.м). Сюда входили большой коридор, прихожая, два-три зала и несколько вспомогательных сооружений. Все строения связаны между собой широкими проходами. В одной из стен комплекса имеются окошки для освещения и вентиляции. А наличие круглых алтарей в центре двух залов дает повод думать, что он был не просто дворцом, но также местом для совершения культовых обрядов.

Мавзолей Мухаммада Башоро (11 — 14 века). В горном селении Мазори Шариф, среди живописных рощ, находится мавзолей Мухаммада Башоро — знатока хадисов (сказаний о поступках и высказываниях пророка Мухаммада и его сподвижников). Первоначально, здание было построено без портала. Он был пристроен в 14 веке. Причем, отличался особой красотой: изящный и благородный по пропорциям, декорированный резной терракотой уникальной красоты и сложности. Портал двухцветный — розовые узоры терракоты обрамляет двойная рамка из бирюзовых глазурованных кирпичей — и имеет точную датировку, сохранившуюся среди надписей (743 год Хиджры, что соответствует 1342-1343 годам). В центре здания размещается просторный купольный зал, слева и справа от которого расположен ряд сводчатых помещений. Главный фасад мавзолея обращен к горной речке, откуда к нему ведет единственная дорога. В центре зала возвышается глинянный михраб (ниша в стене мечети, указывающая направление на Каабу — главную святыню ислама) с изящными орнаментальными и каллиграфическими надписями. Наличие михраба, указывает на то, что, возможно, сначала здание являлось не мавзолеем, а просто мечетью. И это не единственная загадка мавзолея Мухаммада Башоро. На сегодняшний день пока не доказано, действительно ли здесь захоронен прах этого религиозного деятеля.

Архитектурный комплекс Хазрати-Бобо. В некотором отдалении от Пенджикента, но в пределах Согдийского района, расположен архитектурный комплекс Хазрати-Бобо (кишлак Чорку, г.Исфара). Отсюда еще одно название комплекса — «Мавзолей Чорку».

В комплекс входят культовые сооружения, разные по времени постройки, но объединенные одной особенностью: все они размещены фасадом на север. Главным считается мавзолей некоего святого, которого местное население называет по-разному «Хаст-и-Подшох», «Хаст-и-Амир», «Амир Хамза Сохибкирон» («Сохибкирон» означает «Господин счастливого сочетания звезд»).

Согласно местной легенде, мавзолей был возведен за одну ночь, и в нем якобы погребен святой Хазрати-Бобо, легендарный герой, полководец и царь Амир Хамза Сохибкирон (Амир Хамза Хасти Подшох). Весь комплекс представляет собой уникальный памятник средневековой архитектуры и состоит из двух типов построек.

Первичное здание (10 — 12 века) — это деревянный мавзолей (мазар), с айваном (навесом) на резных колоннах, украшенных куфическим надписями и орнаментальной резьбой. Общее количество резных деревянных колонн, поддерживающих постройку — семь. Они уникальной формы, высотой примерно 2,5 м. Каждая колонна выполнена из цельного ствола дерева и покрыта орнаментом. Орнамент на всех деревянных деталях разнообразен, по характеру — это растительные, геометрические, зооморфные фигуры и узоры. Причем, деревянные носители украшены совершенно непонятными животными, напоминающими птиц, змей и рыб одновременно. Возможно, это связано с религиозными верованиями древних таджиков о переселении душ. В мазар ведут две входные двери: одна — с севера, над ней каллиграфически вписаны изречения из Корана, а также дата ремонта — 1321 год Хиджры (1903-1904 годы). Дверь была заложена декоративной решеткой, за которой верующие должны были выполнять соответствующие религиозные обряды. Другая дверь, ведущая с юго-запада, была предназначена для шейха. В центре помещения расположена могила святого.

Второй тип построек «Хазрати-Бобо» — более поздний. Комната с четырехколонным айваном (слева от мазара) датируется 18 — 19 веком. Стены и потолок также расписаны и отделаны декором. Это место, судя по всему, служило ночлегом паломникам. Также здесь совершались некоторые обряды, к примеру — худои (жертвоприношение). Во дворе комплекса также находится деревянный минарет в виде трехъярусной башни. Комплекс зданий окружен глинобитным забором. По словам старейших жителей, когда-то двор мазара являлся кладбищем.

Пенджикент — место, где творилась история древних согдийцев, один из центров восточной цивилизации. Приехав сюда, Вы сможете многое узнать о жизни, обычаях и традициях людей, некогда населявших торговый центр Согдианы, познакомитесь с результатами их деятельности и почувствуете на себе всё таинственное волшебство восточной зороастрийской сказки.

Источник: wikiway.com

ПЕНДЖИКЕ́НТ (Пан­ҷа­кент, букв. – пять се­ле­ний), го­род на край­нем за­па­де Тад­жи­ки­ста­на, в Со­гдий­ской обл. Нас. св. 40,0 тыс. чел. (2013). Рас­по­ло­жен в Зе­рав­шан­ской до­ли­не, на выс. ок. 900 м, на ле­во­бе­ре­жье р. Зе­рав­шан. Че­рез П. про­хо­дит ав­то­до­ро­га, со­еди­няю­щая Са­мар­канд (Уз­бе­ки­стан) с ав­то­до­ро­гой Таш­кент – Ду­шан­бе. Аэ­ро­порт.

Да­та ос­но­ва­ния П. не­из­вест­на. С сер. 18 в. в со­ста­ве Бу­хар­ско­го эми­ра­та, в окт. 1920 – сент. 1924 – Бу­хар­ской на­род­ной со­вет­ской рес­пуб­ли­ки, в сент. – окт. 1924 – Бу­хар­ской сов. со­циа­ли­стич. рес­пуб­ли­ки, в 1924–29 – Тадж. АССР в со­ста­ве Узб. ССР, за­тем Тадж. ССР (в окт. 1939 – мар­те 1962 и с дек. 1970 в Ле­ни­на­бад­ской обл., в 2000 пе­ре­име­но­ва­на в Со­гдий­скую). В 1930-х гг. в П. по­строе­ны неск. круп­ных пром. пред­при­ятий: вин­за­вод, та­бач­но-фер­мен­тац. фаб­ри­ка и др. Ста­тус го­ро­да с 1953. С 9.9.1991 в со­ста­ве Рес­пуб­ли­ки Тад­жи­ки­стан.

На юго-вост. ок­раи­не совр. П. – руи­ны сог­дий­ско­го го­ро­да то­го же наз­ва­ния – древ­не­го П. (пл. 13,5 га), уни­каль­но­го па­мят­ни­ка до­ис­лам­ской куль­ту­ры Ср. Азии (ны­не му­зей-за­по­вед­ник). Го­род су­щест­во­вал с 5 в. до 780-х гг., в 1-й четв. 8 в. был раз­ру­шен араб. за­вое­ва­те­ля­ми; к 730–740-е гг. от­но­сит­ся пос­лед­ний рас­цвет П., но к кон. 8 в. он окон­ча­тель­но за­пу­стел. Си­сте­ма­тич. ар­хео­ло­гич. изу­че­ние его на­ча­то в 1946 А. Ю. Яку­бов­ским, про­дол­же­но А. М. Бе­ле­ниц­ким, Б. И. Ма­р­ша­ком, В. И. Рас­по­по­вой и др. (с 1997 Эр­ми­таж пуб­ли­ку­ет еже­год­ные от­чё­ты о рас­коп­ках в П.). Древ­ний П. со­сто­ял из не­сколь­ких час­тей. Ядром его был ок­ру­жён­ный сте­на­ми шах­ри­стан с уз­ки­ми ули­ца­ми и квар­тала­ми сплош­ной за­строй­ки (мно­го­ком­нат­ные 2-этаж­ные до­ма из сыр­цо­во­го кир­пи­ча и пах­сы, с вход­ны­ми ай­ва­на­ми; ба­за­ры с мас­тер­ски­ми ре­мес­лен­ни­ков и лав­ка­ми). В цен­тре шах­ри­ста­на – 2 хра­ма (об­раз­цы ме­ст­ной куль­то­вой ар­хи­тек­ту­ры 5–7 вв.). К за­па­ду от гор. стен – ци­та­дель Ку­хан­диз (пл. 2,5 га) с трой­ным поя­сом ук­ре­п­ле­ний, жи­лой баш­ней и двор­цо­вым ком­плек­сом, за­лы ко­то­ро­го бы­ли ук­ра­ше­ны на­стен­ны­ми рос­пи­ся­ми и резь­бой по де­ре­ву. К вос­то­ку от го­ро­да рас­по­ла­га­лись за­го­род­ные усадь­бы с 2-этаж­ны­ми до­ма­ми. К югу – нек­ро­поль, с на­зем­ны­ми скле­па­ми-нау­са­ми, в ко­то­рых хо­ро­ни­ли в ос­суа­ри­ях кос­ти умер­ших. В П. най­де­ны мно­го­числ. из­де­лия гон­чар­но­го, ме­тал­ло­об­ра­ба­ты­ваю­ще­го, стек­ло­де­ла­тель­но­го и др. ре­мё­сел, а так­же неск. ты­сяч брон­зо­вых и се­реб­ря­ных араб. и со­гдий­ских мо­нет. От­кры­тые в П. уни­каль­ные мно­го­фи­гур­ные на­стен­ные рос­пи­си клее­вы­ми крас­ка­ми, гли­ня­ная (рель­еф­ный фриз) и де­рев. (рель­е­фы, ка­риа­ти­ды) скульп­ту­ра пред­став­ля­ют со­бой яр­кие па­мят­ни­ки мо­ну­мен­таль­но-де­ко­ра­тив­но­го иск-ва Со­гда. По сти­лю и со­дер­жа­нию иск-во П. свя­за­но с ху­дож. куль­ту­рой др. го­ро­дов и рай­онов Ср. Азии (Аф­ра­си­аб, Ва­рах­ша, Шах­ри­стан, Ба­ла­лык-Те­пе, Ад­жи­на-Те­пе), Ира­на, Аф­га­ни­ста­на, Ин­дии.

Совр. П. за­страи­вал­ся по ген­пла­ну 1972 (арх. С. Д. Исае­ва): но­вые жи­лые квар­та­лы, гос­ти­ни­цы и др. Сре­ди со­хра­нив­ших­ся па­мят­ни­ков – кир­пич­ная ку­поль­ная ме­четь Мир­за-Алим-Дод­хо (16 в.) на ниж­ней реч­ной тер­ра­се, квад­рат­ная в пла­не, с Г-об­раз­ной ку­поль­ной га­ле­ре­ей. Мав­зо­лей по­эта Ру­да­ки (1958).

Тадж. от­кры­тый ун-т, пе­да­го­гич. ин-т. Ис­то­ри­ко-крае­ведч. му­зей им. Ру­да­ки (1958; ар­хео­ло­гич. со­б­ра­ние).

Круп­ней­ший ор­га­ни­за­ци­он­ный и эко­но­мич. центр Зе­рав­шан­ской до­ли­ны. Ос­но­ва гор. эко­но­ми­ки – пе­ре­ра­бот­ка ме­ст­ной с.-х. про­дук­ции: в ок­ре­ст­но­стях П. вы­ра­щи­ва­ют зер­но­вые куль­ту­ры (гл. обр. рис), та­бак, яб­ло­ки, аб­ри­ко­сы, пер­си­ки, шел­ко­ви­цу, ви­но­град, ово­щи и кар­то­фель.

Ве­ду­щее пром. пред­при­ятие – «Зе­рав­шан» («За­раф­шон»), круп­ней­шее в Тад­жи­ки­ста­не по до­бы­че зо­ло­та (так­же до­бы­ва­ет­ся се­реб­ро), в его со­ста­ве – аф­фи­наж­ный за­вод. Про­из-во строй­ма­те­риа­лов, стек­ло­та­ры. Кус­тар­ное про­из-во гон­чар­ных из­де­лий (т. н. галь­чин­ская по­су­да).

Источник: bigenc.ru

Современный Пенджикент находится на западе Таджикистана, среди живописных гор. Он расположен на левобережье горной реки Зарафшан (Зеравшан), на востоке от Самарканда. Пенджикент официально был признан городом только в 1953 г. Согласно переписи населения в 2020 году в нем проживает более 35 тыс. человек.

Пенджикент — туристический город. Он славится своими достопримечательностями и памятниками архитектуры. А после экскурсий можно отдохнуть на берегу Заравшана, в зоне отдыха.

Первые поселения на территории нынешнего Пенджикента появились более 5,5 тыс. лет назад. Он признан одним из древнейших в средней Азии. Изначально на месте города расположились пять селений, которые и дали ему название, ведь Пенджикент переводится как «Пятиградье».

В V—VIII вв. н. э. город выделялся среди остальных. О нем ходила слава как о «Среднеазиатских Помпеях»; он был крупным центром культуры и ремесел древней Согдианы.

В городе размещались рынки, два храма, дворец правителя, жилища знатных горожан. Их украшали деревянные и глиняные изображения богов и обильная роспись. Пенджикент был одним из наиболее обустроенных и хорошо укрепленных населенных пунктов того времени.

Развитию города немало способствовало то, что через него проходил Великий Шелковый путь. Пенджикент был первым крупным поселением, который встречали на своём пути человек или караван, спускаясь с гор Кухистана. И он же последним провожал путников по дороге из Самарканда в горы. То есть никто, идущий по Великому Шелковому пути, не мог пройти мимо Пенджикента.

В VIII  в. н. э. произошла решающая битва с Арабским халифатом на горе Муг. В этой битве арабы одержали победу, а прекрасный город Пенджикент был полностью разрушен. Он был забыт на долгие годы, пока в прошлом веке на его руины случайно не наткнулись археологи.

Сейчас то, что было некогда великим городом, открыто для туристов. Развалины жилых домов, цитадель с двором, церковь огнепоклонников, административные здания — все это дает представление о прошлом Пенджикента. Есть на его территории и уникальные археологические памятки каменного и бронзового веков: поселение Саразм и навес Актанги. Саразм считается центром культуры Согда.

Оказавшись в Пенджикенте, нелишним будет немного проехаться до горного селения Мазори Шариф, которое известно величественным мавзолеем Мухаммада Башоро (XII—XIV вв. н. э.)

Есть в Пенджикенте и единственные в Средней Азии произведения искусства, созданные мастерами Согдианы в V—VII вв. Сохранившиеся образцы скульптуры и живописи признаны одними из наиболее значимых культурных памятников Востока.

Чтобы сохранить архитектурные ценности античного и средневекового Пенджикента, правительство республики основало Государственный музей-заповедник. В его коллекцию входят некрополь, в котором можно полюбоваться настенной клеевой росписью, средневековая городская крепость с дворцом, кварталы жилых построек, мастерские ремесленников и торговые лавки.

Немало интересных экспонатов хранится в музее имени Рудаки. Среди них есть монеты из серебра и бронзы, искусные деревянные и керамические скульптурные работы, металлические и стеклянные изделия восточных мастеров.

В Пенджикенте творили выдающиеся живописцы. Об этом свидетельствуют богато расписанные храмы, дворцы и дома знатных горожан. Недаром город известен как «океан согдианской живописи».

В Пенджикенте развивалась цивилизация древнего Востока. Он был свидетелем расцвета Согдианы. До сих пор город хранит в себе воспоминания о культуре и быте согдианцев, их обычаях и традициях, в нем до сих пор чувствуется атмосфера давно прошедших лет.

Источник: www.tourister.ru

ДУШАНБЕ, 27 окт — Sputnik, Мунавар Мамадназаров. Жителей Согда по праву называли «финикийцами Востока» в честь древнего семитского народа купцов и путешественников. Контролируя международную торговлю от Азии до Востока, они, не задаваясь специально такой целью, несли за тысячи километров свою культуру, религию и философию, самобытный стиль искусства и архитектуры.Узнаваемый почерк Согда мы узнаем практически везде на протяжении Великого Шелкового пути — в росписях буддийских пещер и богатых домов, в узорах на поверхности изящных ритуальных сосудов и шкатулок. Причем на периферии следы согдийской культуры сохранилась даже лучше, чем в исконных центрах формирования, где под натиском арабского, тюркского и монгольского нашествий, она, казалось бы, исчезла под вековыми наслоениями.Эхо согдийцев было едва слышимым и различимым, однако древний народ вновь обрел голос благодаря археологии.Древняя история ТаджикистанаВ «Авесте», священной книге огнепоклонников-зороастрийцев есть строки о боге Митре, достигшем «золотистых вершин, откуда видит он весь арийцев край и среди которого Гава, что в Согдиане». Не исключено, что это самое первое в письменной истории человечества упоминание таджикского региона верховьев Зеравшана.Более достоверные свидетельства о жизни согдийцев относятся ко временам великой Ахеменидской империи, протянувшийся от Египта до границ Индии. В ахеменидских записях они значатся как народ, присягнувший «царю царей» Дарию Великому (VI в. до н.э.).В составе войск другого персидского властителя Ксеркса они сражались у стен Афин. А в середине IV в. до н.э. согдийцы отличились в боях с войсками Александра Македонского, упорно сдерживая натиск греко-македонян, осаждавших столицу Согда Мараканду и устурушанский город Кирополь.Однако первые непосредственно согдийские письменные источники в большом количестве были обнаружены не так давно и в регионах западного Китая и Восточного Туркестана. Чуть позже после обнаружения первых записей поистине сенсационной стала находка на территории Согда в 1933-м среди руин небольшого замка Калаи — Муг в Верхнем Зеравшане. Там нашли целое собрание письменных документов на коже, палках и бумаге, проливших свет на историю страны и особенно — на драматические события VIII века, связанные с вторжением в Центральную Азию арабов. После расшифровки рукописей согдийцы по-настоящему «заговорили».Так, исследователи узнали о судьбе последнего правителя Пенджикента Деваштича, носившего титул «Правитель Панча, согдийский царь, самаркандский правитель». Подняв восстание против завоевателей, Деваштич вынужден был укрыться в горном замке на горе Муг. После длительной осады он, поверив обещанию арабов сохранить ему жизнь, сдался, но был казнен, а голову его отправили наместнику халифа в Ирак.Битва при Нехванде: как арабы на острие мечей принесли ислам в ТаджикистанОднако найденные рукописи были лишь первым шагом на пути расшифровки тайн Согдианы. Основную информацию о жизни региона мы знаем благодаря многолетней кропотливой работе советских исследователей и их младших учеников – археологов России и Таджикистана. Систематическое изучение Пенджикента силами Согдийско-Таджикской археологической экспедиции началось вскоре после войны в 1946 году под руководством талантливого исследователя Александра Якубовского. И вот что позволили нам узнать об истории согдийцев десятилетия кропотливого труда археологов.Чем жил Пенджикент В V–VIII вв. в Центральной Азии сформировались два полюса. С одной стороны — централизованная Сасанидская держава, наследница Ахеменидской державы, а с другой – самостоятельные восточноиранские государства и княжества: Согд, Уструшана, Тохаристан, Фергана, Хорезм, Дарваз, Рушан, Шугнан и Вахан.В этих мини-государствах растет количество сельских поселений, объединившихся вокруг укреплений богатых дехкан. И если сейчас этим термином обозначают простых фермеров, то раньше так называли богатую землевладельческую аристократию.Монументальные дехканские замки-кешк, расположенные на искусственной платформе с единообразными фасадами и угловыми башнями, возвышались над скромными строениями землепашцев. Вокруг них постепенно формировались будущие центральноазиатские города. Особенно большое количество таких замков было построено в долине «золотоносного» Зеравшана.Город Пенджикент, или, как его называли согдийцы, Панч, располагался на двух, окруженных крепостными стенами террасах: на одной – дворец правителя, на другой — непосредственно шахристан, собственно город, где проживала большая часть населения. За пределами укреплений стен находился обширный пригород, состоящий из сельских усадеб с замками, а также некрополь, где в небольших склепах по зороастрийскому обряду горожане хоронили своих близких. В цитадели, отделенной от остальной части глубоким рвом, располагался большой дворцовый комплекс, который находился под защитой примыкающего к нему мощного замка. Дворец представлял собой многоступенчатое сооружение, где на верхних этажах располагались покои царя.Что скрывает тысячелетний Саразм: жизнь и тайны древнего городаС открытых террас открывалась живописная панорама расположенного ниже города. В парадную часть дворца включен просторный тронный зал, особую монументальность которому придавали два мощных квадратных пилона и глубокая ниша в задней стене. На этой «эстраде» восседал на троне правитель, а подданные, как и полагается, сидели в нижней части зала на узких, тянувшихся вдоль стен суфах.Рядом с дворцом раскопан небольшой зороастрийский храм, который посещали царь и его приближенные.Если взглянуть на останки упомянутого правителя Деваштича, то по сохранившимся фрагментам резного дерева и многочисленным росписям на стенах мы можем судить, что по богатству декоративного убранства сооружение уступало дворцам соседней Бухары — Самарканда и Бунджиката (Истаравшана).Дорога к храмамОсобый архитектурный стиль  характерен и для двух расположенных на платформе храмов, даже в руинах производящих величественное впечатление. Каждый из них имел свой обширный, застроенный по периметру двор с парадным входом, открывавшимся просторными навесами-айванами. Молящимся под лучами восходящего солнца являлись взору стройная изящная колоннада и многокрасочные стенные росписи. Все это вместе должно было создавать торжественное праздничное настроение.К обходным коридорам храмов примыкало небольшое темное помещение-святилище, где находилась статуя главного божества и помещение для хранения священного огня-атешгах. Исследователи определили, что один из храмов был связан с почитанием огня, а второй посвящен водной стихии. Религиозные сооружения были богато украшены росписями, резным деревом, скульптурой и барельефами, свидетельствующими о сложном комплексе верований согдийцев, которые наряду с зороастрийскими традициями поклонялись водной стихии, придерживались культа предков, а также признавали другие языческие формы религии. Так, здесь были обнаружены фрагменты барельефов с мифологическими персонажами и морскими животными – тритонами, дельфинами, драконами на фоне синих волн. Все эти атрибуты, по-видимому, связаны с обожествленной рекой Зеравшан, по-согдийски — Намик — «Несущая воды».В южном же храме сохранились фрагменты стенной живописи, в том числе знаменитая «сцена оплакивания», которую археолог Александр Якубовский интерпретирует как легенду о Сиявуше – божестве в облике прекрасного юноши, олицетворявшего ежегодно умирающую и воскресающую природу.Еще более увлекательными оказываются связи древнего Пенджикента с индийской мифологией. Так, во дворе храма археологами было обнаружено глиняное скульптурное изображение индуистского Бога Шивы и его супруги Парвати, восседавших на быке Нанди. Причем это была не единственная находка такого рода, и в ряде случаев изобразительные или скульптурные произведения являются точными копиями индийских образцов. Это свидетельствует о переработке на согдийской почве элементов позднекушанского и эллинистического искусства юга Центральной Азии, Афганистана и северной Индии.Условной «покровительницей» Пенджикента из индийского пантеона была четырехрукая богиня Нана, которая восседала на льве с символами Солнца и Луны в двух поднятых вверх руках. Эту богиню почитали еще кушанцы: на Рабатакской надписи Афганистана царь Канишка во II веке заявляет, что «получил царство от Наны и всех других богов».Культ богини Наны пришел в Центральную Азию из Месопотамии, а в Согде, Парфии и Бактрии ее образ слился с авестийской богиней Ардвисурой Анахитой. Имя Нана в значении мать сохранилось в некоторых говорах таджикского языка и в памирском — шугнанском диалекте.»Памир украл мое сердце»: юная блогерша увлекла всех уроками шугнанского языкаНо, несмотря на разнообразие вер и культов в местных городах, главной религией согдицев, безусловно, оставался зороастризм, правда, не в канонической сасанидской форме, а в согдийско-бактрийской его разновидности, возможно имеющей более древние арийские корни, на которые позже наложились индийские, ближневосточные и эллинистические культы.Архитектура пенджикентских храмов огня продолжает традиции античного зодчества, представленного такими сооружениями в Персеполисе, Сузах,  Тахти Сангине, и Дильберджине.У них много общего — квадратные, четырехстолпные залы, освещаемые через  световые люки, широкие айваны в сторону двора и специальные помещения для возжигания священного пламени. Такой широко распространенный среди западно- и восточно-иранских народов тип храма просуществовал до VIII в., вплоть до завоевания арабами Центральной Азии. Валентин Шкода, археолог из Эрмитажа, детально изучивший эти храмы, утверждал, что в Согде выработан особый тип здания.По его мнению, он сложился под влиянием архитектурных традиций Бактрии-Тохаристана, но он также впитал наследие зодческих традиций Греции и древнего Ближнего Востока. Это – по его словам – «позволяет считать историю согдийских храмов составной частью истории всемирной архитектуры».Дом-музей древнего СогдаНо дворец и храмы – не единственная интересная часть города. Его жилое пространство было образовано прямоугольной сетью улиц, разделяющих застройку на сравнительно четко ограниченные кварталы. Слитные конгломераты жилых и хозяйственных строений начинались с высоких, до 5 метров, сводчатых коридоров, из которых по пандусам можно было подняться на второй этаж, где располагались летние помещения. Главное внимание в доме уделялось парадным залам,  площадь которых достигала в зависимости от достатка хозяина от 50 до 100 кв.м.Убранство залов каждый старался сделать максимально роскошным – дабы подчеркнуть свой высокий статус — и с плотной концентрацией различных видов искусства. Залы перекрывались сложными ступенчатыми деревянными перекрытиями, опиравшимися на четыре мощные колонны. К сожалению, до нашего времени перекрытия пенджикентского дома не сохранились, но фрагменты обгоревшего дерева позволяют частично реконструировать этот удивительно гармонично решенный просторный интерьер зала, который освещался сверху.Свет ярко выхватывал и подчеркивал фрески и резьбу, украшавшие стены, наполняя внутреннее пространство эпической торжественностью. Варианты существовавших в древности деревянных ступенчатых перекрытий со световым люком иллюстрирует их имитация в камне в буддийском пещерном комплексе V–VIII вв. в Бамиане (Афганистан),  пещерных храмах Китайского Туркестана, а также в жилищах и храмах других районов Центральной Азии, Закавказья и Малой Азии.По сути, восточные иранцы, бактрийцы и согдийцы изобрели этот тип жилища, который повлиял на формирование храмов огня и буддийских сооружений и широко распространился по всей Центральной Азии и далеко за ее пределами.Суровые горы, веселые люди или Таджикистан глазами туриста»Такой насыщенности небольшого раннефеодального города VI-VIII вв. произведениями настенной живописи не знает на Востоке ни один древний город. Такого разнообразия сюжетов не встретить нигде. Такого обилия приемов, манер, почерков в живописи при относительной общности ее стиля тоже не найти», — ярко описывает пенджикентскую роспись искусствовед Галина Пугаченкова.Настенный декор согдийцев действительно отличался весьма тонким вкусом. Парадные залы, помимо представительских функций, являлись одновременно своеобразными музеями, картинными галереями, библиотеками, информационными центрами древнего мира. Их можно сравнить с богато декорированными таджикскими гостевыми комнатами «мехмонхона» XIX – начала XX в.Сюжеты парадных залов состояли из нескольких последовательно расположенных картинок, своей логикой сюжета чем-то напоминающие работы современных мультипликаторов. Так на одной из росписей нетрудно разгадать эзоповскую притчу о жадном хозяине, умертвившем гуся, несшего золотые яйца; на другом изображен «бродячий сюжет» из индийской «Панчатантры» о хитром зайце, погубившим тугоумного льва, заставив его прыгнуть в колодец.В каждом зале на почетном месте во всю высоту стены часто располагалась фреска, изображавшая, возможно, предка хозяина, покровителя рода или мифического героя. Эти центральные персонажи, различные в каждом доме, были, видимо, связаны с историей и генеалогией семьи и повествовали о подвигах предков. Так, в одном из залов изображена изящная «арфистка» – девушка с нимбом вокруг головы, перебирающая струны арфы.А в квартале неподалеку было обнаружено здание, состоящее из четырех сообщающихся парадных залов, где найдено более 100 игральных костей, а среди росписей зала – сцена игры с доской и костями. Это дало основание предположить, что это здание имело общественное значение и выполняло роль своеобразного «казино».Наука дарует вторую жизньЖивописная манера согдийских художников представляет собой единение местной школы с восточно-эллинскими традициями кушанского искусства, а в прорисовке одежды заметно китайское влияние, что неудивительно при обширных связях Согда и Китая. В содийско-тохаристанской живописи Центральной Азии закладывались художественные приемы и сюжеты, которые подхватит средневековое искусство книжной миниатюры.Что касается прикладного искусства, то здесь предки таджиков особо отличились в декорации погребальных обрядов.За пределами города российскими и таджикскими археологами был исследован некрополь, состоявший из наземных сооружений наусов – небольших мавзолеев, в которых устанавливались оссуарии – керамические ящики, в которые укладывались, согласно зороастрийской традиции, освобожденные от мягких покровов кости умерших. Наусы располагались цепочкой и посвящались отдельным родам и семьям.Знаменитый ученый XI века, хорезмиец аль-Бируни, прекрасно описавший религии и обычаи древних народов Центральной Азии пишет: «Жители Согда в конце месяца хшум оплакивали своих древних умерших, рыдали над ними, надрезали себе лица и ставили для них пищу и питье, подобно персам». Структура этих склепов, их центрическое строение, квадратный план, позволяют видеть в них прототип мусульманских мавзолеев.Вскоре после прихода арабов оплакивать нужно было уже саму согдийскую культуру – она ушла в небытие, казалось бы, навечно. И лишь благозвучные имена верхнезеравшанских селений — Искодара, Варза, Фатмева, Анзоба, Варзоба — напоминали о прошлом этой местности. К счастью, кропотливый труд согдийцев, создавших самобытную культуру и искусство, по достоинству оценили их наследники — таджикские ученые и коллеги из России и Европы.Археолог Павел Лурье: Пенджикент — это эталон древнего среднеазиатского городаС момента первых раскопок в Пенджикенте прошло почти 75 лет. За это время археологи, историки и искусствоведы из российского Эрмитажа и Академии наук РТ достаточно тщательно и подробно восстановили картину мира жителей древнего Таджикистана. Однако древний город в ближайшие несколько лет наверняка расскажет еще много интересного о трудолюбивых и предприимчивых людях, его создавших.

Источник: tj.sputniknews.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.