В Лондоне мало мест, которые бы породили так много мифов, как Ист-Энд (East End) (так называют все районы Лондона восточнее лондонского Сити, центр Ист-Энда лежит ближе всего к Сити). Название этого района ассоциируется с трущобами, потогонной системой и такими известными преступниками, как Джек Потрошитель и близнецы Крэй. Район также известен сделавшими карьеру нуворишами, подобно Гарольду Пинтеру и Видалу Сессуну. Здесь выросло целое поколение евреев, которые родились в самых опасных и зачумлённых кварталах Лондона, а теперь переселились в более богатые районы. Старожилы Ист-Энда скажут, что теперь это не тот район, что был раньше, и это правда.

Ист-Энд постоянно меняется, по мере того как вновь прибывшие иммигранты ассимилируются и переезжают в другие места. Первыми иммигрантами были французские протестанты-гугеноты, которые спасались от религиозных преследований в конце XVII века. В течение жизни трёх поколений гугеноты были полностью ассимилированы, и новым иммигрантским населением стали ирландцы. Но именно приток евреев, бежавших из стран Восточной Европы и России, определил характер Ист-Энда во второй половине XIX века. Еврейское население этого района теперь рассеяно по всему Лондону, хотя Ист-Энд остаётся в центре этой массы.


Район Ист-Энд (вид с Темзы)

Даже миллионы людей, переселившиеся в развивающийся квартал Доклендс (Docklands), не оказали большого влияния на местные жилищные проблемы и безработицу. К сожалению, расизм всё ещё силён и направлен главным образом против большой бенгальской общины, члены которой приехали сюда из бедных районов Бангладеша в 1960-1970-х годах. Хотя это явно не место для осмотра достопримечательностей Лондона и отнюдь не красивое зрелище (викторианские «чистки», гитлеровские бомбардировки и послевоенное многоэтажное строительство – всё это наложило свой отпечаток), большинство туристов приезжают в Ист-Энд ради знаменитых воскресных рынков. Однако из этого визита можно извлечь гораздо больше, если включить в его программу три Хоксморские церкви (Hawksmoor churches) и перестроенную громадную башню Кенэри-Уорф (Canary Wharf).

Уайтчепел и Спиталфилдс в Лондоне


Районы Уайтчепел (Whitechapel) и особенно Спиталфилдс (Spitalfields), в пределах видимости роскошных высоток финансового сектора, представляют собой старый центр Ист-Энда, где в XVII веке селились французские гугеноты, где в конце XIX столетия обитала самая многочисленная еврейская община и где сейчас едят, спят, работают и молятся представители бенгальской общины. Если вы можете посетить только один район Ист-Энда, то осмотрите эту его часть, хранящую память о каждой волне иммиграции.

Королевский госпиталь Лондона (район Уайтчепел)

Музей детства в Лондоне

Самый популярный музей Ист-Энда – это Музей детства в Бетнал-Грин (Bethnal Green Museum of Childhood) (ежедневно, кроме пятницы, 10.00-17.00; вход свободный), расположенный напротив станции метро «Бетнал-Грин». Просторный зал открытой планировки первоначально был частью Музея Виктории и Альберта и всё ещё является его филиалом.

Он переехал сюда в 1860-х годах. Здесь найдётся что-нибудь интересное для людей любого возраста, от 3 до 93 лет, но наиболее частые посетители музея – это дети. Первый этаж славится уникальной коллекцией старинных кукольных домиков (начиная с 1673 года). Повсюду много кукол и других игрушек; в музее проходят превосходные выставки.

  • Воскресные рынки Ист-Энда


Если идти по Ливерпуль-стрит, то первое, что попадается вам на пути, – это Петтикоут-лейн (Petticoat Lane) (воскресенье 9.00-14.00) на восточной стороне Бишоп-гейт. Эта улица не входит в число красивейших мест Лондона, но на ней находится старейший воскресный рынок, специализирующийся на продаже дешёвой одежды. В 1830 году власти переименовали улицу в Мидлсекс-стрит, чтобы не упоминать женское нижнее бельё, но старое название пристало.

В двух кварталах к северу от Мидлсекс-стрит, вниз по Брашфилд-стрит, находится рынок Спиталфилдс (Spitalfields Market) (продуктовый – пятница и воскресенье 10.00-17.00; общий понедельник-пятница 11.00-15.00 и воскресенье 10.00-17.00; метро Liverpool Street), который некогда был главным оптовым фруктово-овощным рынком в столице, а теперь специализируется на экологически чистых продуктах, ремёсленных товарах и ювелирных изделиях.

Дальше к востоку находится Брик-лейн (Brick Lane) – центр бенгальской общины, который славится своим рынком антикварных изделий, прекрасным изготовлением приправы «кэрри» и булочными изделиями с непрерывной выпечкой рогаликов. Теперь он стал также привлекать молодых дизайнеров. От северного конца Брик-лейн можно пройти немного до Коламбиа-роуд (Columbia Road), лучшего городского рынка цветов и комнатных растений, но для этого придётся спросить дорогу или ориентироваться по людям, несущим цветы.


Кенэри-Уорф (квартал Доклендс) в Лондоне

Квартал Доклендс в Лондоне

Архитектурное воплощение «тэтчеризма», символ «грабительской» культуры 1980-х годов (по утверждению некоторых критиков), или же образец внутригородского возрождения (для тех, кто его финансировал) – Доклендс (Docklands) вызывает крайне противоречивые чувства. Несмотря на своё название, Доклендс далеко не однороден. Башня Кенэри-Уорф, в стиле манхэттенских небоскрёбов, представляет собой единственную заметную веху.

Для этого района более характерны промышленные здания и прибрежные жилые дома сомнительной архитектурной ценности. Уоппинг (Wapping), самый западный район, сохранил многое из старой викторианской складской архитектуры, в то время как Королевские доки (Royal Docks) (дальше к востоку) только сейчас преобразуются из прежних пустырей.


Доки начали строить в 1802 году, чтобы разгрузить движение по набережным Темзы, и в конце концов сложилась самая большая в мире замкнутая система грузовых доков. Тем не менее, конкуренция со стороны железных дорог, а позднее развитие грузовых судов привели в 1980-е годы к закрытию большинства доков. Затем, в низшей точке спада 1980-х годов, началось возрождение доков. Никто не верил, что старые доки можно обновить, однако в течение последующих двадцати лет было сделано больше, чем многие считали возможным (хотя меньше, чем некоторые надеялись).

Когда едешь по железной дороге, Доклендс представляется музеем дизайна под открытым небом – не то место, в котором человек хотел бы жить и работать (большинство людей, находящихся здесь, всё ещё рассматривают его как мрачный деловой форпост), но тем не менее это впечатляющее зрелище. Хотя Кенэри-Уорф празднует свой юбилей, лучший вид на Доклендс открывается либо с одной из лодок, которые курсируют вверх и вниз по Темзе, либо из вагонов Узкоколейной железной дороги Доклендса (Docklands Light Railway или DRL).

Величайшее достижение и единственное многолюдное место этого района – Кенэри-Уорф (Canary Wharf) – полоска земли среди бывших доков, куда раньше поставляли ром и красное дерево, а позднее помидоры и бананы (в том числе с Канарских островов – отсюда и название). Его главной достопримечательностью является одно из самых высоких зданий Англии, небоскрёб архитектора Сезара Пелли, официально именуемый «One Canada Square».


Первый небоскрёб в мире, одетый в нержавеющую сталь, он, безусловно, представляет собой величественное зрелище как на расстоянии, так и вблизи. Его яркая, устремлённая вверх башня видна из многих мест Лондона. Однако теперь это уже не единственное высотное здание – к нему присоединились несколько других небоскрёбов, некоторые из которых, превышают по высоте творение Пелли.

Здания бывших складов к северу от Кенэри-Уорф были превращены в квартиры, бары, рестораны и музей Доклендса (ежедневно 10.00-18.00; 5 £), который прослеживает историю этого района со времён римского господства до появления Кенэри-Уорф и превращения его в морской порт. При этом используются интерактивные экспонаты и многочисленные картины и фотографии. Если у вас нет желания идти в музей, не стоит выходить из поезда DRL, так как он проходит прямо среди административных зданий Кенэри-Уорф под параболическим навесом из стекла и стали.


Источник: turizm.world

До того, как я впервые очутился в районе вокзала Liverpool Street, где в последнее время проходит большая часть моей лондонской жизни, я слышал о нем только плохое. Мнения жителей западного и северного Лондона об Ист-Энде (русским эквивалентом которого вполне мог бы стать “Ближний Восток”) часто сводились к формуле: «Не ходите, дети, в Африку гулять».

Действительно, ближний восток Лондона много столетий обладал противоречивой репутацией. С одной стороны, это традиционно был район эмигрантов, а как мы знаем, к новым соседям у коренных жителей отношение бывает сложным. С другой — слава этого района до сих пор тесно связана с мрачными историями о Джеке-потрошителе. Однако сегодня, выйдя из вокзала Liverpool Street на улицу Bishopsgate, можно как нигде еще ощутить уникальность Лондона, предлагающего гармоничное в своей несовместимости целое. Попробуем разобраться в этой эклектике.

grisha-guide (8 of 9)


Если вы вышли из вокзала через восточный выход, то позади, за вашей спиной, окажется Сити. Это не только один из центров мировой экономики, но и место, где Лондон родился и начался еще как римский “Лондиниум”, прятавшийся от внешнего мира за высокой стеной. Особенно прекрасен Сити в выходные. Его улицы бывают настолько пустынны, что можно легко представить себя в эпизоде фильма-катастрофы, в котором все население планеты уничтожено страшной эпидемией. Совсем другая картина в будни. С понедельника по пятницу даже не пробуйте отправиться на утреннюю пробежку: вас снесет толпа людей в костюмах. Помимо многочисленных офисов, в Сити прячется постиндустриальный оазис жилищно-культурного комплекса Barbican, где расположен лабиринт жилых домов, кинотеатры, театральные площадки, выставочные залы. Там же можно увидеть и остатки римской стены, которая когда-то окружала город.

А теперь посмотрите на север. Там находится Shoreditch. Именно здесь когда-то располагались первые два театра Шекспира, до того как драматурга изгнали на южный берег Лондона (кстати, оба фундамента театров были обнаружены относительно недавно и скоро будут показаны публике). Сегодня тут поселился креативный класс Лондона. Чуть дальше — район Old Street, который считается местом обитания стартапов. Впрочем, сегодня понятие креативности объединяет и лириков, и технарей. В Лондоне тоже все смешалось, и конвергенция Shoreditch и Old Street особенно заметна в соседнем районе Hoxton. Все эти районы — пространство неформальности и свободы.


6-2

Наиболее остро это ощущается в районе Brick Lane — пожалуй, одной из самых динамичных улиц Лондона. Сколько бы раз в неделю я ни проходил через эту и прилегающие улочки, всегда обнаруживаю что-то новое, будь то новые произведения стрит-арта или независимые кофейни. Ощущение постоянной смены декораций добавляют многочисленные уличные рынки, которые начинаются в районе Spitalfields и улицы Middlesex (здесь много столетий находится рынок “нижних юбок”, на котором сегодня доминирует дешевый китайский ширпотреб), перетекают на Brick Lane (с его рынками уличной еды, винтажной одежды, традиционной барахолки со старьем) и заканчиваются чуть севернее цветочным рынком.


, пожалуй, наибольшее впечатление производит одно из самых таинственных мест Ист-Энда — Nomadic Community Garden, где между гигантскими работами стрит-арта и теплицами с помидорами можно выпить кофе в атмосфере Вудстока, посидеть у костра и пообщаться с коренными жителями этого мира — кочевниками и бродягами, которым «вроде немного надо».

4-4

В Ист-Энде как нигде чувствуешь эфемерность. То, что существовало вчера, сменяется чем-то другим завтра. Бесконечная динамика перемен лондонского востока заставила меня в свое время завести страничку в инстаграме @asteriy, где я часто выкладываю фотографии новых граффити, стараясь хоть как-то запечатлеть момент.

Улицы Bishopsgate и Middlesex, через которые проходят границы Сити и восточного Лондона, — это не только социально-культурные, но геологические границы Лондона. Здесь встречаются разные тектонические плиты, трение которых – такая же часть глобальных процессов, как таяние льдов на полюсах Земли. Живя в этом районе несколько лет, чувствуешь, как Сити наступает на Восток, постепенно вытесняя трущобы Whitechapel и старые лавочки Brick Lane, но при этом также заражаясь духом креативности. Там, где раньше потрошил Джек, появляются новые галереи и коворкинги, открываются модные кафе и успешные рестораны.

Ист энд лондон

Впрочем, и в этом клубке теплых и холодных течений остаются островки постоянства. Один из них — это паб Dirty Dicks, расположившийся прямо посреди турбулентных потоков Сити и Восточного Лондона. Свою популярность этот паб приобрел в том числе благодаря достаточно скандальному названию. Но на самом деле, Dirty Dicks значит не то, что вы могли подумать. Это название связано с любовью, причем, конечно, несчастной. Свое имя паб получил в честь торговца Натаниэля Бентли, который в молодости имел репутацию лондонского дэнди. Со временем он решил жениться, но его невеста скончалась в день свадьбы. Натаниэль с горя перестал мыться и вскоре получил в народе прозвище “Грязный Дик”.

Город меняется, Запад наступает на Восток, Восток поглощает Запад, современные кочевники защищают альтернативность своих пространств и жгут на своих кострах вертикали власти, однако история несчастной любви по-прежнему остается самым стабильным ориентиром среди урбанистических бурь и сейсмических потрясений Лондона.

Фото Катерины Никитиной и

 

Источник: zimamagazine.com

В 2005 году Международный Олимпийский комитет выбрал Лондон местом проведения Олимпийских игр 2012 года. Городские власти заявили, что используют эту возможность для преобразования Восточного Лондона и решения таких проблем, как «нищета, безработица, низкий уровень образования и здравоохранения». Тогдашний мэр Лондона Джек Стро обещал, что Олимпиада станет «движущей силой возрождения». Сегодня становится понятно, во что вылились амбиции бывшего мэра. В одной из стеклянных башен на Кэнэри-Уорф директор по проектированию Управления по строительству олимпийских объектов Джером Фрост, сидя за стильным офисным столом, рассуждает о социальных последствиях лондонской Олимпиады: «Игры дали Лондону уникальную возможность, ведь мы подошли к их организации основательно. Олимпиада уже сейчас работает на будущее города: когда мы подавали заявку в Олимпийский комитет, мы обращали внимание на то, что останется после Олимпиады». Нынешние игры называют «Олимпиадой, оставляющей наследство». При застройке территории Управление по строительству олимпийских объектов очистило одну квадратную милю земель, отведенных под свалки. Участок в 200 акров стал прекрасным парком. Устроители продумали абсолютно все, вплоть до мелочей: к примеру, две тысячи тритонов были бережно перенесены со строительной площадки в близлежащий природный заповедник.

По окончании Игр олимпийские сооружения обретут новую жизнь, превратившись в общественные спортивные центры, а дома Олимпийской деревни станут частными, причем половина из них будет продана покупателям с низкими доходами. Восстановительные работы уже вышли за пределы этого района, выплеснувшись на близлежащие территории. В районе Стратфорд, который называют «воротами в Олимпиаду», недавно открылся «Вестфилд-Стратфод-сити», один из крупнейших торговых центров в Европе, где на площади почти в 180 тысяч квадратных метров разместились магазины известных торговых марок.

Как утверждает Джером Фрост, большая часть Ист-Энда была приведена в порядок в рекордные сроки и в рамках выделенного бюджета: невероятное достижение, особенно если учесть, что был задействован частный сектор. Но почувствуют ли разницу жители Ист-Энда? Возможно, территория Олимпиады станет клоном западного делового квартала Кэнэри-Уорф, который кто-то справедливо назвал «огороженным Ватиканом».

Источник: nat-geo.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.