ИСТОРИЯ НАУКИ

В.Е. СОКОЛОВ,
Я.А. ПАРНЕС

С.П. Крашенинников

С.П. Крашенинников

С именем С.П. Крашенинникова связана одна из самых славных страниц истории русской науки – исследование Восточной Сибири и Камчатки во время Второй Камчатской экспедиции (1733–1742) под руководством В.Беринга.

Степан Петрович Крашенинников – выдающийся путешественник-натуралист, академик Петербургской Академии наук. Он родился в 1711 г. в Москве в семье солдата. С 1724 по 1732 г. учился в философском классе Славяно-греко-латинской академии, где получил хорошее образование, блестяще освоил латин-ский и греческий языки.


1733 г. в связи с готовившейся Второй Камчатской экспедицией его вместе с пятью другими лучшими учениками перевели в Академическую гимназию в Петербург для приобретения знаний по физике, географии и естественной истории. Но в академической гимназии учиться Крашенинникову пришлось лишь несколько месяцев. Решением Академии наук он был включен в состав экспедиционного отряда академиков Г.Ф. Миллера и П.Г. Гмелина и 19 августа 1733 г. выехал из Петербурга в Сибирь.

Путь экспедиции в Восточную Сибирь лежал через Казань, Верхотурье, Тюмень, Тобольск, далее по Иртышу до Семипалатинска, затем через Усть-Каменогорск, Колыванский завод, Кузнецк, Томск, Красноярск, Енисейск, Канск, Нижнеудинск, Иркутск. Из Иркутска, куда они прибыли весной 1735 г., путешественники совершили поездки в Кяхту (через Саленгинск) и на Аргунские заводы (через Читу и Нерчинск). Назад в Иркутск путь шел вдоль реки Аргунь, через реки Онон и Читу. В 1736 г. отряд, обогнув озеро Байкал, добрался до Баргузина, переправился через Байкал и направился в Якутск через Усть-Кут, Олекминск.

Карта путешествий С.П. Крашенинникова: 1 – путь следования; 2 – города

Карта путешествий С.П. Крашенинникова: 1 – путь следования; 2 – города

По дороге академики определяли географические координаты рек, озер, населенных пунктов. Собирали всевозможные сведения, касающиеся истории и быта разных народов, составляли гербарии, зоологические коллекции. Крашенинников был самым активным помощником академиков, выполнял все их поручения, вел «Дорожный журнал» и подготовил работу «О соболином промысле».


С момента прибытия в Сибирь и до октября 1737 г. Крашенинников совершил по поручению Миллера и Гмелина ряд продолжительных поездок по Восточной Сибири с целью изучения слюдяных залежей, соленых и горячих источников, географических особенностей отдельных местностей, жизни и быта народов. Исследования Крашенинникова менее всего относились к зоологии (за исключением сбора материалов по соболиному промыслу), но они способствовали формированию широкого кругозора, качеств путешественника-исследователя. К моменту своей поездки на Камчатку он уже имел большой опыт экспедиционной работы. Работая под руководством Гмелина и Миллера, Крашенинников имел возможность в значительной мере восполнить недостаточность полученного им образования.

Камчатка. Залив Тихого океана

Камчатка. Залив Тихого океана

Основной задачей экспедиции было исследование Камчатки – одной из крайних оконечностей Восточной Сибири.


енно поэтому экспедиция носила название Камчатской. Однако академики Гмелин и Миллер, обосновавшиеся в Якутске, всячески оттягивали поездку туда. В своих рапортах Сенату они объясняли задержку экспедиции плохим состоянием здоровья и необходимостью предварительного сооружения на Камчатке базы, где бы они могли жить и работать. С этой целью ими и был послан на Камчатку С.П. Крашенинников, которому было поручено также провести исследования природы полуострова. Его снабдили описанием Камчатки – сводкой, которую составил Миллер в Якутске на основании устных и письменных сообщений, а также соответствующими предписаниями («ордерами») относительно проведения работ, и 22 октября 1737 г. Крашенинников выехал из Якутска.

Четыре года провел на Камчатке Крашенинников, в стране, где, по словам Н.М. Карамзина, «человек поселился вопреки натуре, среди глубоких снегов, влажных туманов и гор огнедышащих». На долю исследователя выпали невероятные лишения и трудности, но это не помешало ему блестяще выполнить возложенную на него миссию. Был собран огромный материал по географии, геологии, флоре и фауне Камчатки, истории и этнографии ее аборигенов. Позже он лег в основу классического труда С.П. Крашенинникова «Описание Земли Камчатки» – первого сочинения о Камчатке.

Вид на сопку с вулкана Авача


Вид на сопку с вулкана Авача

Путешествие Крашенинникова на Камчатку справедливо сравнивали с подвигами землепроходцев. По пути из Охотска на Камчатку путешественник лишился провианта и всей своей одежды. Судно «Фортуна», на котором он плыл, дало течь, и за борт был выброшен весь груз, имевшийся на корабле. «Провианту моего, – доносил в рапорте Крашенинников, – брошено в море 11 сум, также чемодан с бельем. И больше у меня не осталось, как только одна рубашка, которая в ту пору на мне была».

Вдоль и поперек исколесил Камчатку путешественник. Всего за время пребывания в Сибири и на Камчатке он проехал 25 773 версты. Представление о том, насколько детально обследовал путешественник полуостров, дают составленные Крашенинниковым описания десяти его поездок.

В 1739 г. он составил описания 6 поездок. В 1740 г. с 11 января по 21 марта Крашенинников совершил путешествие от Нижнего Камчатского острога вдоль берега Тихого океана до р. Караги, вверх по ней, затем вниз по реке Лесной до Пенжинской губы, далее по берегу до устья р. Тигиль, а от устья Тигиля до Харчина острога, находившегося на реке Еловке.

Крашенинников подробнейшим образом описывает все встречающиеся по пути речки, озера, населенные пункты («острожки»), их названия, расстояние от одного пункта до другого. Сообщая об острожках, он указывает количество юрт, число в них ясашных коряков, их промыслы: «Имахшу острожек, от переезда Нагыша речки верстах в двух, стоит на левом берегу Имахши речки, которая вышла верстах в 30 от острожка и впала в Аначу реку верстах в трех от… Каттынана острожка. В помянутом острожке ясашных каряк 8 человек, из которых 2 собольника, а 6 человек лисишников».


Формально деятельность Крашенинникова протекала под «заочным руководством» Гмелина, снабдившего его подробно разработанной инструкцией по проведению научных наблюдений и присылавшего ему ордера, в которых содержались ответы на волновавшие исследователя вопросы. Гмелин требовал от Крашенинникова отчетов («рапортов»), присылки ботанических и зоологических коллекций. В действительности же в своей повседневной работе Крашенинников был предоставлен самому себе. Ему приходилось решать задачи из самых разных областей знания. Именно на Камчатке проявился его талант самостоятельного исследователя. Крашенинников не только сам проводил наблюдения, но и успешно организовывал исследования. У местных властей он требовал переводчиков, знающих языки туземных народов, чтобы с их помощью собирать сведения о населяющих эти места народах и их промыслах. Он завел себе помощников для сбора фаунистических сведений и коллекций животных, записывал сообщения камчадалов и коряков о зверях полуострова и способах их лова.

Именно от Крашенинникова берет свое начало в отечественной зоологии направление, опирающееся на зоологические знания, накопленные различными народами. Зверобойная культура азиатских эскимосов и чукчей, живущих на восточном побережье Тихого океана, их опыт охоты на морских зверей, передаваемый от отца к сыну, и сейчас привлекает к себе большое внимание.


Практическую и научную деятельность Крашенинникова на Камчатке раскрывают его рапорты и письма, которые он регулярно писал академикам. Вот, в частности, чем занимался он в один из дней ноября 1737 г.:

«Ноября 4 дня требовал я от Большерецкой приказной избы: 1) чтоб на строение троих хоромов, состоящих из двух светлиц и одной черной избы и при них анбаров, в удобное время лес добыть и помянутое строение будущего лета построить повелела; 2) чтоб для пересмотру старинные дела ко мне прислала; 3) чтоб ясашным иноземцам приказала из имеющихся в здешних реках рыб каждого роду1 по две изловить и ко мне принести и ежели случится киту на берег выброшену быть, чтоб потом мне объявили и прежде осмотрения оного кита его б не разминали, а особливо чтоб приказала промыслить находящегося в здешних местах каменного барана, из морских зверей бобра и кота по мужичку и по женочке, а из рыб морских махваю2, капхажу3 и касатку4, о которых в здешних местах примечания достойные повести сказываются; чтоб повелела ясашным иноземцам принесть ко мне самое лучшее платье мужское и женское и робячье, ежели в нем, кроме величины, есть отмена, а за оное платье и за зверей заплачено будет по их воле казенным табаком шаром; 4) чтоб весною приказали изготовить столб прямой, вышиною восемнадцать футов или больше, которой поставлен будет на устье Большой реки для примечания прилива и отлива морской воды».


Широк был спектр научных интересов Крашенинникова: от лингвистики, истории и этно-графии до географии, минералогии, ботаники и зоологии. Несмотря на исключительно трудные условия работы на Камчатке, где он терпел голод, холод, нужду, он продолжал интенсивно работать. Два года (1739 и 1740) Крашенинников не получал жалованья: «Я от того терплю немалую нужду и пался в долги». Только в 1740 г., с приездом на Камчатку адъюнкта Петербургской Академии наук Г.В. Стеллера, Крашенинникову было выплачено жалование за эти годы, но отказано в «хлебном жалованье», что обрекало его на нищенское существование. В рапорте академикам от 9 ноября 1740 г. Крашенинников сообщал: «Провианта мне ныне не привезено, потому что велено по силе Ее Императорского Величества указа академической свите на своем коште провиант ставить, в чем мне будет немалая нужда, понеже купить негде, а и покупать по здешней цене нашего жалованья на один только хлеб достанет… а харчу и платья и купить не на что».

Приехав в Большерецк, Стеллер в тот же день объявил Крашенинникову, что отныне тот будет в его подчинении и потребовал от него собранные им материалы для исправления.


рапорте Стеллеру от 28 октября Крашенинников писал: «Сего 27 дня 1740 году получил я ордер от вашего благородия, в котором написано: по силе-де 37 пункта данной вам от господ профессоров Гмелина и Миллера велено вам по приезде вашем в Большерецкой острог принять меня в вашу команду и пересмотреть у меня всякие мною чиненные с приезду моего на Камчатку наблюдения и исследования по данной мне от господ профессоров инструкции. Письменным наставлениям, и которые вашему благородию сомнительны покажутся, те б вам исправить, чтоб никакого сомнения не осталось и по силе вышеописанного быть бы мне в вашей команде и объявить чиненные мною наблюдения при рапорте».

Сивучи

Сивучи

Крашенинников планировал поездку на Курилы для изучения промысла морских выдр, сивучей и северных морских котиков. Однако поездка на Курильские острова так и не состоялась. Зимой 1740 г. Крашенинников отправился на север для описания оленных коряков, но поездка не дала тех результатов, которые от нее ожидали. «Сей зимы, – писал Крашенинников Миллеру 27 июня 1741 г., – поехал было я в коряки, но ради учинившейся от сидячих коряк на Пенжинском море измены в двух местах ехать не смел». В том же письме он сообщал, что «господин профессор Ла Кроер и господин адъюнкт Штеллер поехали в Америку с господином капитаном Берингом», а свита их вся осталась на Камчатке. «Я по определению господ профессора Ла Кроера и адъюнкта Штеллера отправлен до Иркуцка за жалованьем на 1742 и 1743 годы и для покупки потребных на них господ и свиту припасов, а как мне в том пути поступать, о том даны инструкции».


Морские котики

Морские котики

По исполнении поручения Крашенинникову предписывалось вернуться в Петербург. Так закончилось путешествие С.П. Крашенинникова по Камчатке. 28 мая путешественник отправился из Большерецкого острога на галиот «Охотск», на котором и прибыл в Охотск 26 июня того же года. Из Охотска он проследовал в Якутск, откуда в Иркутск через Олекминский острог, Витимскую слободу, Киренский острог, Усть-Кутский острог и Усть-Илгу. В Иркутск Крашенинников приехал 13 ноября 1741 г. Из Иркутска, получив жалованье для отрядов Ла Кроера и Стеллера и закупив провиант, путешественник отправился назад в Якутск. Доехав до Верхоленска и дождавшись вскрытия реки, он поплыл судном вниз по Лене. В Якутск он попал 26 мая 1742 г. Здесь он сдал Якут-ской воеводской канцелярии деньги и провиант для отрядов Стеллера и Ла Кроера и 12 июня 1742 г. выехал из Якутска в Петербург через Тобольск–Тюмень–Верхотурье. В Петербург он возвратился в конце 1742 г.


В 1745 г. С.П. Крашенинников был произведен в адъюнкты, а в 1750 г. – в академики Петербургской Академии наук и назначен членом Академического и Исторического собраний академии. Крашенинников был первым русским профессором ботаники. Помимо научной деятельности он занимался также организационной и педагогической работой. В 1748 г. он был утвержден ректором академической гимназии, в которой преподавал греческий и латинский языки.

В Петербурге Крашенинников написал свой важнейший труд, прославивший русскую науку, – «Описание Земли Камчатки». Ученый приступил к обработке материалов о Камчатке в конце 1748 г. В том же 1748 г. по распоряжению Канцелярии Академии наук Крашенинникову были переданы все оставшиеся материалы «покойного адъюнкта Штеллера» (Г.В. Стеллер умер в 1746 г. в Тюмени) для использования их в его труде.

Два года ушли на обработку дневников и путевых записок. В конце 1750 г. или самом начале 1751 г. ученый представил в Академию наук свой труд, который, к сожалению, не сохранился. Его кто-то рецензировал (до настоящего времени неизвестно, кто именно), поскольку Академия наук 1 марта 1751 г. приняла специальное решение о сочинении Крашенинникова: «Понеже профессор Крашенинников был в самой Камчатке и прислал описание оной в Академию, которое ему ныне надлежит пересмотреть вновь, и те места, о которых покойный Штеллер в Описании своем упоминает, а оного нет в Описании оного Крашенинникова, то их внесть либо в самой текст или сообщить оные в примечаниях с приставлением авторова имени». В августе того же года Крашенинников сообщал Канцелярии Академии наук о выполнении поручения.

В марте 1753 г. все части сочинения были представлены в Канцелярию Академии наук, которая направила их на отзыв академикам. Краткий положительный отзыв дал М.В. Ломоносов. Г.Ф. Миллер написал подробную развернутую рецензию с рядом существенных замечаний, которая, за исключением некоторых пунктов, и была утверждена Канцелярией. Потребовалась значительная переработка рукописи. Крашенинников переработал свое сочинение, хотя и был серьезно болен. Ему удалось отпечатать свой труд, но выпустить его в свет он не успел. Крашенинников скончался 12 февраля 1755 г. вскоре после того, как совершенно больной просмотрел последний лист своего сочинения.

Очень меткая характеристика жизненного пути академика С.П. Крашенинникова дана в предисловии к первому изданию «Описания Земли Камчатки», написанном Г.Ф. Миллером: «Он был в числе тех, кои ни знатною природою, ни фортуны благодеянием не предпочтены, но сами собою своими качествами и службою произошли в люди, кои ничего не заимствуют от своих предков и сами достойны называться начальниками своего благополучия».

Труд Крашенинникова «Описание Земли Камчатки», опубликованный впервые в 1755 г., – блестящий памятник русской науки и культуры. Большой интерес эта книга вызвала в Западной Европе. Она была переведена на ряд европейских языков. В 1764 г. вышло английское издание, в 1766 г. – немецкое, в 1767 г. – французское, в 1770 г. – голландское. В России труд был дважды переиздан – в 1786 и в 1818 г.

«Описание Земли Камчатки» тщательно изучал А.С. Пушкин, полностью законспектировавший историческую часть труда в своем сочинении «Камчатские дела». Великий писатель, видимо, намеревался использовать в своем творчестве материал из истории покорения Камчатки. Особенно интересовали Пушкина две фигуры: В. Атласов, которого он называл «камчатским Ермаком», и Федор Харчин, вождь восстания камчадалов в 1731 г.

«Описание Земли Камчатки» Крашенинникова было в центре внимания многих известных ученых XIX–XX вв. Его изучали П.Пекар-ский, А.Ф. Миддендорф, Л.С. Берг, А.А. Григорьев, А.И. Андреев, Н.Н. Степанов и многие другие. Н.Н. Степанов во вводной статье к труду Крашенинникова, опубликованном в 1949 г., написал: «Описание Земли Камчатки» – энциклопедия Камчатки середины XVIII века, один из интереснейших памятников русской науки XVIII века. В этой энциклопедии ученые самых различных специальностей до настоящего времени черпают для себя драгоценные материалы. Для географов этот труд – один из основных по истории русских географических открытий. Для естественников труд Крашенинникова дает материалы по истории первоначального изучения природы и естественных богатств Камчатки. Этнограф и историк первобытного общества черпают в труде Крашенинникова интереснейшие материалы по истории первобытного общества».

Мы остановимся только на той части труда, которая касается териологии. Млекопитающие рассмотрены автором в гл. 6 «О зверях земных», гл. 7 «О Витимском соболином промысле», гл. 8 «О зверях морских», а также в гл. 9 «О рыбах», куда он отнес китов и других морских зверей, постоянно живущих в воде.

Медведь (древняя гравюра)

Медведь (древняя гравюра)

Характеризуя фауну края, Крашенинников отмечает многообразие в ней млекопитающих и их обилие: «Зверей на Камчатке, – писал он, – великое изобилие, в которых состоит и вящее ее богатство: в том числе есть лисицы (Vulpes vulpes), соболи (Martes zibellina), песцы (Alopex lagopus), зайцы (Lepus timidus), еврашки (Citellus parryi stejnegeri), горностаи (Mustela erminea), ласочки (Mustela nivalis), тарбаганы (Marmota camtschatica), росомахи (Culo gulo), медведи (Ursus arctos), волки (Canis lupus), олени дикие и ежжалые (Rangifer tarandus) и каменные бараны (Ovis canadensis)». Крашенинников, ссылаясь на Стеллера, отметил, что на Камчатке водятся три вида мышей. Помимо упомянутых зверей, Крашенинников приводит в главе «О зверях морских» еще 12: речная выдра (Lutra lutra), морской бобр (Enhydra lutris), мор-ской кот (Callorhinus ursinus), морж (Odobenus rosmarus), сивуч (Eurnetopias Jubatus), лахтак (Erignathus barbatus), ларга (Phoca Vitulina), крылатка (Histriophoca fasciata), белуга (Delphinapterus leucas), морская корова (Hydrodamalis gigas), кит, косатка (Orcinus orca).

Крашенинников обратил внимание на местные формы. Он отметил, в частности, своеобразие камчатских лисиц и соболей: «Камчатские лисицы столь пышны, осисты и красны, что других сибирских лисиц и сравнить с ними не можно, выключая анадырских», поведал о разнообразии их окраски, среди которых представлены «красные, огненки, крестовки, бурые, чернобурые», сообщил об известных способах их лова.

Песцы зимой

Песцы зимой

«Сие достойно примечания, – сообщил он, – что лисицы, чем лучше, как, например, чернобурые, сиводушки и огненки, тем хитрее и осторожнее… Промышляют их наиболее отравою, клепцами и луками».

Крашенинников сообщает, что все эти способы лова ввели казаки, а «камчадалы прежде всего в ловле их не было нужды; для того что они кож их не предпочитали собачьим, а когда желали бить, то могли то сделать и палками, ибо сказывают, что до покорения Камчатки бывало лисиц такое иногда множество, что надлежало их отбивать от корыта, когда собаки были кормлены».

Многие из млекопитающих Камчатки – виды, весьма широко распространенные в Европе и Сибири и достаточно хорошо известные. Может быть, именно в этом и следует искать одну из причин того, что в своей книге Крашенинников не дал подробных списаний зверей. При описании млекопитающего он сообщал сведения о его отличительных особенностях, распространенности на полуострове, коммерческой ценности и способах лова. Так, в частности, о лисицах он писал: «Что касается до родов их, то почти все сколько их ни есть, на Камчатке примечены, а именно: красные, огневки, сиводушки, крестовки, бурые, чернобурые и другие тем подобные. Случаются ж там иногда и белые, токмо весьма редко».

Мало сообщил, правда, Крашенинников и о довольно редко встречающемся в других районах снежном баране. «Дикие бараны, – писал он, – видом и походкою козе подобны, а шерстью оленю. Рогов имеют по два, которые извиты так же, как и у ордынских баранов, токмо величиною больше: ибо у взрослых баранов каждый рог бывает от 25 и до 30 фунтов. Бегают они так скоро, как серны, закинув рога на спину. Скачут по страшным утесам с камня на камень весьма далеко, и на самых вострых кекурах могут стоять всеми ногами».

Далее путешественник, как и во всех своих заметках о млекопитающих, привел сведения о хозяйственной значимости промысла снежных баранов: «Платье из их кож за самое теплое почитается, а жир их, который у них на спинах так же толсто нарастает, как у оленей, и мясо – за лучшее кушанье. Из рогов их делают ковши, лошки и другие мелочи, а наибольше целые рога носят на поясах, вместо дорожной посуды… живут… дикие бараны по высоким горам; чего ради те, кои за промыслом их ходят, с начала осени оставляют свои жилища, и, забрав с собою всю фамилию, живут на горах по декабрь месяц, упражняясь в ловле их».

В сочинении Крашенинникова особенно подробно описан соболь, которому посвящена отдельная глава книги «О Витимском соболином промысле». Крашенинников сообщает сведения о сезонных линьках зверьков: «Ни в которое время соболиного промыслу не бывает, кроме зимы, потому что весною соболи линяют, а летом у них шерсть низка, а осенью еще не дошла. Чего ради они тогда и недособолями называются, которые ныне не промышляют для того, что им цена мала». Живут соболи в норах… А норы их бывают или в дуплях, или под кореньями дерев, или под колодами, которые уже обросли мохом или в оранцах. А оранцы называются голые рассыпные каменные горы… Как в летнее, так и в зимнее время лежат они в норах или в гнездах по половине суток, а в другую половину выходят для промыслу себе пищи… Летом, пока ягоды не поспеют, питаются они хорьками, пищухами, горностаями и белками, а наипаче зайцами. А как ягоды созреют, то едят они голубицу, бруснику, а больше всего рябину. А когда рябине род бывает, тогда промышленные о том весьма сожалеют; потому что соболям от нее чесотка случается, отчего они дерева трутся, и тем шерсть с себя стирают и промышленные часто принуждены бывают пропускать половину зимы, пока у соболей опять шерсть отрастет. Зимою хватают соболи птиц, рябчиков и тетерь, когда они в снег садятся, и может соболь и самого большого глухаря осилить, а сверх того, и вышеупомянутых зверьков, когда попадут, хватают.

Когда зимою все снегом покроет, то соболи в норах лежат недели с две или с три безвыходно, а как из нор выдут, тогда начнут ходиться, что бывает в генваре месяце… ходятся с Афанасьева они, а погонь бывает недели по 4, а до погони лежат сутки по трои и по четверы. Они ходятся недели с три или четыре, а когда случится придти двум мужичкам к одной женочке, тогда между ними бывает ревность и происходит от того великие драки, и по тех пор грызться не перестают, пока один другого осиливши прочь не отгонит, отчего и белость у них появляется по местам, которую промышленные выдергивают.

Родят соболи в последних числах марта месяца и в апреле по 3, и по 4 и по 5 щенков в норах или в зделанных на деревах гнездах, и вскармливают оных щенят в 4 и 6 недель. Чечуйский промышленный объявляет, что они в обыкновенных норах не родят, а выкапывают себе самые узкие норы, чтобы большому в них не попасть и щенят не съесть, а большого называют они мужичка соболиного».

Крашенинников рассматривает зверей в тесной связи с условиями их существования, что нашло отражение даже и в самих названиях глав: «О зверях земных», «О Витимском соболином промысле», «О зверях морских», «О рыбах» и др.

В главе «О зверях морских» он писал: «Под именем водяных зверей заключаются здесь те животные, которые на латинском языке амфибия называются, для того, что оные хотя по большей части и в воде живут, однако и плодятся около земли, нередко на берега выходят. Чего ради киты, свинки морские и подобные им, которые никогда не выходят на берег, а от многих причисляются к зверям, не принадлежат к сей главе, но к следующей, в которой о рыбах писано будет: ибо все нанешние писатели о рыбах в том согласны, что кит не зверь, но сущая рыба»5. «Водяные звери могут разделены быть на три статьи; к первой принадлежат те, кои живут токмо в прес-ной воде, то есть в реках, как, например, выдра, к другой, которые живут в реках и в море, как тюлени, а к третьей, которые не заходят в реки, как морские бобры, коты, сивучи и прочая».

В книге Крашенинникова и в одноименном сочинении Стеллера описано одно и то же число млекопитающих, описания некоторых животных, особенно морских зверей, сходны. Еще в XVIII в. И.Шерер, издатель труда Стеллера «Beschreibung von dem Lande Kamtschatka»  (1774), высказал обвинения в адрес Крашенинникова в том, что тот использовал карты, рисунки и материалы Стеллера в своем труде. На несостоятельность нападок И.Шерера указывал еще П.С. Паллас и другие видные ученые: Крашенинников сделал то, что требовала от него Академия, не выполнить ее распоряжений он не мог.

Прибыв на Камчатку задолго до Стеллера, Крашенинников занимался сбором сведений о природе края, правда, он еще не был сложившимся натуралистом, но уже имел некоторый опыт, который приобрел во время путешествия по Сибири с И.Г. Гмелиным. Согласно распоряжению академиков в конце октября 1740 г. Крашенинников передал все собранные им материалы для просмотра Г.В. Стеллеру. Маловероятно, что многолетнее изучение природы края Крашенинниковым не было учтено Стеллером при написании своего труда. Поэтому в предисловии к третьему изданию «Описания Земли Камчатки» С.П. Крашенинникова говорится: «Сим образом труды обоих этих мужей составляют в сем описании как бы одно целое творение».

Фото клуба «Азимут»


1 Крашенинников не пользовался понятием «вид». У него в постоянном употреблении термин «род», под которым он подразумевает то вид, то родителей вместе с их потомством, то комплекс близких друг другу видов.

2 Махвая – акула (по-камчадальски).

3 Капхажа – скат (по-камчадальски).

4 Касатка – косатка (Orcinus orca). Крашенинников относил косаток, как и других млекопитающих, постоянно живущих в воде, к рыбам.

5 По поводу того, что «кит не зверь, а сущая рыба», академик А.Севастьянов в издании 1818 г. писал: «Никто нынче китов к рыбам не относит, ибо всем естествоиспытателям со времен Райя (Дж.Рей) известно, что китовые самки кормят детенышей своим молоком».

 

Источник: bio.1sept.ru

Существует более 20 версий происхождения топонимического названия «Камчатка» .

По версии Б. П. Полевого, название полуострова Камчатка произошло от реки Камчатка, а река была названа в честь Ивана Камчатого. В 1659 году для ясачного сбора были направлены на реку Пенжина Федор Чукичев и Иван Иванов по прозвищу «Камчатый» (прозвище было дано вследствие того, что он носил шелковую рубашку, в те времена шелк называли «Камчатой тканью» или «Дамаск») . Иван Камчатый — калымский казак, поверстанный в 1649 году по собственному желанию, в прошлом промышленный человек. В честь Ивана Камчатого один из притоков реки Индигирки в 1650-х годах уже называли «Камчаткой» . В своем походе они не ограничились реками Парень и Пенжины, посетили реку Лесную, где встретились с Федотовым сыном и Савой Шароглазом. Известно, что поднявшись в верховье реки Лесная, они перевалили на восточное побережье Камчатки, по руслу реки Караги вышли на берег Берингова моря, где некоторое время занимались промыслом «рыбьего зуба» (моржовая кость) . В 1662 г. верхнеколымскими юкагирами все участники похода были обнаружены убитыми возле зимовья Чюкичева на реке Омолон — «Блудная» . Считается, что поход Ивана Камчатого породил среди ительменов необычную для этого народа легенду «о славном, уважаемом воине Конш (ч) ате» , которую впоследствии услышали Георг Стеллер и Степан Петрович Крашенинников. Леонтий Федотов сын и Сава Сероглаз перебравшись в низовья реки Камчатки на один из её притоков, которую впоследствии стали называть «Федотовкою» , передали ительменам рассказ об Иване Камчатом. Так как ительмены на реке Камчатка не могли знать об Иване Камчатом, его путь проходил северней. Другим же русским исследователям Камчатки ительмены передали легенду об Иване Камчатом, то есть о Конш (ч) ате.

Этноним «Камчадал» возник не ранее 1690-х годов. Только в 1690-х годах русские узнали, что ительмены совсем не коряки, а особый народ. В те времена было принято местных жителей называть по названию рек. Так от реки Опуки появились «опуцкие люди» , от реки Олюторы — «олюторские» , по реке Похаче — «Погыче» — «погыцкие» а от реки Камчатки — «камчатцкие» которые во времена уже Атласова стали называть «камчадальцами» или кратко «камчадалами» , а отсюда некоторое время спустя южный полуостров стали иногда называть «Камчадалией» или «Камчадальской землей» . Поэтому ительмены этноним «камчадалы» не считают ительменским словом.

Есть этимологические версии. Русские первопроходцы на Камчатском полуострове встречали морских котиков (кам-котиков) и охотились на них. Отсюда возник топоним «Камчатка» — «земля камчатов» . Ранее слово «камчат» в значении «большой бобр» проникло в русские говоры при взаимодействии с татарскими торговцами и распространилось на всю Сибирь. Тюркское «камка» , уйгурское «кимхап» , «кимхоб» в таджикском означают «узорчатую ткань» (дамаст) — это слово происходит от китайского «кин хуа» («золотой цветок») . Для оторачивания шапок татары использовали не ткань, а шкуру бобра (или другого зверя) — по-татарски «кама» , «кондыз» (отсюда, происходят слова «камчат» , «кымшат») , откуда по одной версии и берет начало название полуострова.

Существует версия, что Камчатка — это русифицированный вариант якутского «хамчаккы, хам-чаткы» , возведенное от «хамса (камча) » — курительная трубка, либо от глагола «хам-сат (камчат) » — шевелиться, колыхаться.

Источник: sprashivalka.com

Камчатка в древние времена

Освоение Камчатки людьми началось за тысячи лет до прихода московских казаков. В глубочайшей древности очертания Чукотки и Камчатки не были такими, как в наше время. На месте Берингова пролива существовала суша, соединявшая северо-восток Азии с северо-западом Америки. Этим путем примерно 25—40 тысяч лет назад через северо-восток Азии в Западное полушарие проник человек.

Люди, приходившие с территорий, расположенных южнее северо-восточной Азии, селились на побережье Охотского моря, на Чукотке, переходили на Аляску. Часть древних охотников и рыболовов оседала на Камчатке. Наиболее древние следы пребывания человека эпохи верхнего палеолита на нашем полуострове обнаружены археологами в 18 километрах от поселка Козыревска на Ушковском озере. Пока это — одно из немногих на Дальнем Востоке становищ столь древнего возраста: оно существовало 13—14 тысяч лет назад, а возможно, и раньше.

Ученые полагают, что эта древняя камчатская культура распространялась в сторону Америки, связывая древние культуры Старого и Нового Света.

10 тысяч лет назад после стаивания ледникового покрова Северный Ледовитый и Тихий океаны соединились, сухопутная связь Азии с Америкой прервалась, климат потеплел. С материком полуостров Камчатка соединялся теперь только узким перешейком.

Археологические находки

Во второй половине 1 тысячелетия до нашей эры у жителей Камчатки появились шлифованные топоры, тонко обработанные наконечники копий и стрел. К этому времени (эпоха неолита) относятся стоянки, обнаруженные в южной части полуострова:

  • в Петропавловске,
  • в Сероглазке,
  • на юго-западном склоне Мишенной сопки,
  • на берегах Авачинской губы,
  • на левом берегу реки Авачи напротив города Елизова,

А в средней части Камчатки — возле города Ключи и на берегу того же Ушковского озера. Там было раскопано огромное жилище диаметром более 10 метров. На берегу бухты Тарья Авачинской губы и в других местах находили изготовленные из камня фигурки человека и животных.

Освоение Камчатки

Для исследователей было настоящим сюрпризом, когда в ходе раскопок Ушковской стоянки они нашли… остатки трех огромных (каждое более чем в 100 кв. м) двухкамерных вигвамообразных жилищ (с несколькими не огороженными камнями очагами), а между ними первое на северо-востоке Азии и вообще на Дальнем Востоке палеолитическое погребение, вероятно своеобразный мавзолей вождя или родоначальника общины… А на дне могилы — огромное количество мелких плоских бусинок и различных подвесок, с поистине ювелирным мастерством сделанных из мягкого цветного камня — пирофилита — каменными резцевидными остриями. Эти орудия были найдены тут же.

Таким типично индейским «вампумом» была украшена вся одежда погребенного. Сходство с индейской культурой, конечно, не случайно. Перед исследователями предстали азиатские истоки исконно индейского обычая носить «вампум» — ожерелья, пояса и другие украшения из бус и бисера. Это был признак уже более широкого сходства с древнейшей американской культурой индейцев.

В конце 1 тысячелетия до нашей эры происходило оформление различных типов хозяйства: в центральной Камчатке у предков ительменов преобладало рыболовство, в северной части Камчатки у предков кочевых коряков — охота на дикого оленя, а у предков оседлых коряков — морской зверобойный промысел и рыболовство.

В начале нашей эры предки южных ительменов обитали по берегам рек и озер юга Камчатки. Предки северных ительменов селились по берегам реки Камчатки. Севернее жили предки коряков.

Жизнь и быт коренных народов Камчатки

Освоение КамчаткиДревнейшее население Камчатки составляли ительмены, коряки, чукчи. На самом юге полуострова сохранились топонимы (географические названия) айнского происхождения. Некоторые исследователи предполагают, что айны (Айны — народность, населявшая острова Хоккайдо (Япония), Сахалин, Курильские. Небольшая часть айнов и сейчас живет на Хоккайдо.) с Северных Курил селились на «матёрой земле», то есть на Камчатке. Есть и другое мнение: «курильцы» (айны) как хорошие мореходы, несомненно, появлялись на Камчатке, но на жизнь коренных ее обитателей большого влияния оказать не могли, хотя взаимовлияние ительменов и айнов, безусловно, было.

Со временем на территории Камчатки появились алеуты (на Командорских островах) и эвены.

По внешнему виду ительмены, коряки и чукчи сходны между собой, но условия их жизни, хозяйственные занятия и культуры не одинаковы. Больше близости у коряков с чукчами. Ительмены же более отличны от них, и ительменский язык иного происхождения, чем язык коряков и чукчей.

Начало освоения Камчатки

Первые документальные сведения о полуострове относятся к середине 15 века. В сентябре 1648 года экспедиция Федота Алексеева и Семена Дежнева находилась в проливе между Азией и Америкой, в который спустя 80 лет приплывет Беринг, от имени которого и пролив и имеет сейчас название. А в 1648 путешественники высадились на берег, где встретили «много добре чукчей».

Позже коч Федота Алексеева, судя по сведениям, собранным позже экспедицией Беринга, был прибит к берегам Камчатки. Федот Алексеев был первым русским мореходом, высадившимся и зимовавшим на этом полуострове.

Когда русские покорили Камчатку — было неясно уже в середине 18-го века, теперь тем более не узнаем. Стеллер обнаружил в Большерецком остроге лишь немногочисленные документы, написанные на березовой коре (за отсутствием бумаги) китайской тушью, причем хранились они в небрежении, в сырых амбарах, и рассыпались в руках.

Камчаткий Ермак

Человеком, который завоевал Камчатский край (открытый до него) и присоединил его к Освоение Камчаткироссийской короне, считается начальник Анадырского острога Владимир Атласов, полурусский — полуякут (Стеллер прямо говорит, что покорители Камчатки, казаки, изъяснялись между собой исключительно по-якутски). В 1697 году, перевалив Корякский хребет, Атласов прошел Камчатку до самого юга, и везде, где мог, накладывал дань на местное население, заложил якобы первый острог, и доставил на материк меховую дань и живого японца. «Якобы» — потому, что Стеллер полагал: Большерецкий острог «заложен задолго до Атласова, который больше хвастался своими подвигами, чем совершал их в действительности».

Атласова называют «камчатким Ермаком», что поразительно верно. Как и тот Ермак, Атласов был скорее колонизатором, чем исследователем. Как и Ермак, не был русским. Камчатка встретила его мирно, но без инцидента не обошлось: юкагиры-проводники сцепились с казаками, было много убитых. Какой ценой Атласов присоединил Камчатку, сколько крови пролил? Это осталось неизвестным, поскольку на материк Атласов вернулся один.

История открытия Камчатки русскими мореплавателями

Город Петропавловск-Камчатский расположен он на берегах Авачинской губы — одной из живописнейших бухт не только Камчатки, но и мира.

Авачинская губа была открыта русскими казаками во главе с Родионом Преснецовым в 1703 году — вскоре после присоединения Владимиром Атласовым Камчатки к России, которое произошло в 1697 году.

С целью уточнить северо-восточные границы государства, разыскать неведомые земли, завязать торговлю со странами Востока Петр I в декабре 1724 года издает указ об организации Первой Камчатской экспедиции. Экспедиция должна была занялась исследованием вод Тихого океана и подтвердить наличие пролива между Азией и Америкой.

Начальником экспедиции был назначен Витус Беринг.

На боте «Святой архангел Гавриил» В. Беринг достиг пролива между Азией и Америкой, впоследствии названного его именем, но до побережья Америки не добрался.

Русское правительство не было удовлетворено итогами экспедиции, которая продолжалась до 1730 года, и 17 апреля 1732 года был принят указ о снаряжении еще одной Камчатской экспедиции, и ее руководителем был снова назначен В. Беринг.

8 сентября 1740 года экспедиция под руководством В. Беринга стартовала. В начале октября в Авачинскую губу вошел пакетбот «Святой апостол Павел», ведомый Алексеем Ильичом Чириковым, а чуть позже — «Святой апостол Петр» под командованием Витуса Беринга. В честь святых Петра и Павла, именами которых были названы эти пакетботы, и получил свое название город.

День прибытия командора В. Беринга в губу — 17 октября 1740 года (по новому стилю) — принято считать днем рождения города Петропавловска-Камчатского.

Заодно и Америку открыли

4 июня 1741 года В. Беринг и А. И. Чириков отправились на пакетботах в просторы Тихого океана, чтобы найти землю, якобы открытую португальским мореплавателем Жоао де Гаммой, проведать берега Америки и узнать, «подлинно ли они американские». Вскоре корабли попали в туман и потеряли друг друга, и В. Берингу и А. И. Чирикову суждено было достичь Америки в разных местах и в разное время.

Пакетбот «Святой апостол Павел» 10 октября 1741 года вернулся в Петропавловскую гавань, а «Святой апостол Петр» 4 ноября 1741 года был выброшен на один из островов, впоследствии названный в честь командора островом Беринга. 8 декабря 1741 года В. Беринг умер. Команда пробыла на острове девять месяцев. Из остатков пакетбота моряки построили одномачтовый гукор «Святой Петр», имевший длину 11, ширину 3,7 и глубину трюма 1,5 метра, и 13 августа 1742 года вышли в океан. Через четыре дня они достигли Камчатки.

Несмотря на трагедию, экспедиция свои задачи выполнила, что имело большое значение для развития русского мореплавания в XVIII и XIX веках.

Первые исследования Камчатки

Находившийся в составе экспедиции будущий академик Степан Крашенинников в течение четырех лет исследовал полуостров. Из Большерецка, где он обосновался, ученый совершил ряд экспедиций по краю, длившихся по 5–7 месяцев. Он несколько раз пересекал полуостров в различных направлениях, знакомясь с историей и географией этого края.природа Камчатки

На основе путевых заметок он создал капитальный научный труд «Описание земли Камчатки», значение которого со временем отнюдь не утратилось. Книга эта была читана Пушкиным и, судя по всему, произвела на него немалое впечатление. Александр Сергеевич составил довольно обширные «Заметки при чтении «Описание земли Камчатки» С.П.Крашенинникова» — последний и незаконченный литературный труд поэта.

В 19 веке здесь побывали многие мореплаватели, путешественники и исследователи, продолжившие труды Крашенинникова. В их числе — мореплаватели Крузенштерн, Головнин, Литке, Коцебу, геологи и географы Эрман, Дитмар, Богданович, историки Сгибнев, Маргаритов, Комаров и многие другие.

Начало административно-территориального преобразования Камчатского края относится к первой половине XVIII в. В 1708-1710 гг. в России Петром I была проведена губернская реформа. Указом от 18.12.1708 года было создано 8 губерний, каждая из которых вобрала в себя уже сложившиеся к этому времени уезды.

Откуда название Камчатка

Хотя на этот счет ходит много мнений, все же мы присоединяемся к наблюдению Стеллера, который показал, что полуостров назвали Камчаткой русские. Увидев реку, которая у ительменов называлась Камчатка, по имени некоего Кончата, который якобы прежде жил на ее берегах, они перенесли название реки на весь полуостров.

Восстания ительменов

Рассказав о поведении казаков, Стеллер заключает, что ительмены «не могут не бунтовать». Первые бунты случились еще до прихода Атласова, как только построен был первый острог (вероятно, около 1690 года). Казаки старались предотвратить бунты, создавая среди ительменов своих агентов, которыми были либо здешние преступники (кстати, до прихода русских преступности у ительменов вовсе не было, потому что за воровство отрубали руку — почти по мусульманскому закону), либо наложницы. Поэтому кучка казаков держала в повиновении целые области.

Первая стычка, дату которой Стеллер не называет, выглядела по его описанию так: ительмены несчетной толпой явились к острогу, заявив, что сейчас убьют всех казаков, которых было всего 70. Но казаки пошли в атаку, и с помощью ружей обратили многотысячную толпу в бегство, «истребив столько, сколько могли» (единственное оружие ительмнов — костяные стрелы, но очень искусные). Другой раз ительмены приплыли к острогу на лодках, в таком количестве, «что у казаков душа ушла в пятки», но, искусно распределив силы, казаки погубили всех. Захватив тогда пленных, казаки убивали их, обмазывая тело пленного рыбой, и бросая собакам. За 40 лет, пишет Стеллер, численность ительменов сократилась в 12-15 раз. Иными словами, погибло где-то 15 тысяч человек.

С другой стороны, до 1715 года было убито всего 200 казаков, но и эти потери были чувствительны для русских. Как показали изыскания Стеллера в церковных книгах, едва ли треть казаков умерла своей смертью. Камчатка вообще принесла больше горя своим колонизаторам, чем пользы. Составив список, как выразился Стеллер, «вороватых правителей-нехристей», которые в «эру Атласова» накопили огромные богатства, исследователь обошел их потомков, но застал всех в крайней нищете.

Набравшись военного опыта, ительмены сожгли Большерецкий острог в 1706 году. Это стало возможно лишь по беспечности казаков, которые игнорировали поступавшие к ним разведданные, считая себя в безопасности за деревянными стенами. Страшное восстание разгорелось 20 июля 1731 года, когда ительмены под предподительством Федора Харчина (крещеного ительмена) захватили Нижнекамчатский острог и убили там всех. Восстание было жестоко подавлено, однако, на Камчатку явилась комиссия, велевшая повесить не только девятерых предводителей, но и четырех казаков, вызвавших этот бунт своими бесчинствами.

Притеснения русских привели к тому, что ительмены стали строить себе остроги совершенного нового вида — своего рода орлиные гнезда, где-нибудь на обрыве над морем, куда можно добраться по веревочной лестнице, или на скале посреди океана.

Тактика ительменов сводилась к тому, что они нападали на казаков ночью и убивали их спящими. Часто ительмены и не думали бунтовать, но, когда казаки приходили в деревню за рабами, стихийно восставали. Тогда они, не надеясь на свои костяные стрелы, усердно казаков кормили и еще усерднее поили, а тем временем женщины и дети покидали острог. Мужчины, дождавшись, когда казаки засыпали, затыкали дымовое отверстие, так что казаки задыхались в углекислом газе.

Каждый ительмен стремился лично убить того казака, которого считал своим «другом». Впрочем, «дружба » выражалась в том, что ительмен должен был денег именно этому казаку. Ительмены считали это проявлением не коварства, а благородства, поскольку умереть от руки друга издревле слыло у них почетом. Казаки со временем усвоили этот прием, и остерегались тем больше, чем радушнее их встречали. В свою очередь, если казаки целенаправленно нападали на деревню, ительмены ничего не могли им противопоставить, но, как старообрядцы, сжигали себя заживо в своих домах, благо они не считали самоубийство ни грехом, ни большой трагедией. Если же кто-то малодушничал и пытался выбраться из горящего дома, один из воинов, стоя у выхода, убивал трусов ударом дубинки по голове.

Уже к концу 18 в ительмены перестают существовать как отдельный народ, смешиваясь с русскими и составляя субэтнос русской нации, что-то вроде ительменских казаков. Этот субэтнос называют камчадалами. Сегодня термин «камчадал» как этнический встречается крайне редко, в основном у местной интеллигенции, занятой поисками корней.

База флота на Камчатке

Тем временем, благодаря своему удобному положению Авачинская губа стала базой русских кругосветных и полукругосветных плаваний, которые оказали значительное влияние на развитие Камчатки. Свыше 30 раз заходили в XIX веке в порт суда во время кругосветных плаваний, корабли почти всех известных мореплавателей бросали здесь якоря.

9 апреля 1822 года было утверждено новое положение о Камчатке. Им определялось пребывание начальника Камчатки в Петропавловской гавани, и теперь он подчинялся сибирскому генерал-губернатору. Петропавловская гавань становилась административным центром Камчатки.Освоение Камчатки. История до и после прихода русских 1

Первым начальником Камчатки и Петропавловской гавани (1817—1822) стал капитан I ранга Петр Иванович Рикорд (впоследствии адмирал).

В 1822 году поселение на берегу Авачинской губы было возведено в ранг российских городов под названием Петропавловский порт.

Постепенно город рос. В 1830 году по сравнению с 1804 годом число жителей увеличилось более чем в пять раз и насчитывало около 1000 человек.

В 1849 году Камчатку посетил Н. Н. Муравьев, назначенный в 1847 году генерал-губернатором Восточной Сибири. По его предложению о перенесении Охотского порта в Петропавловский 2 декабря 1849 года последовал указ об образовании самостоятельной Камчатской области. В соответствии с этим указом Петропавловский порт становился главным портом на Тихом океане.

В феврале 1850 года первым камчатским военным губернатором и командиром Петропавловского порта был назначен капитан I ранга Василий Степанович Завойко.

Героическая оборона Петропавловского порта во время Крымской войны (1853—1856)

Оборона Петропавловского порта от нападения англо-французской эскадры в 1854 году — одна из самых ярких страниц истории города.

В планах Англии и Франции во время Крымской войны (1853—1856) определенное место занимали дальневосточные окраины России, в первую очередь Петропавловский порт — ее главная военно-морская база на Тихом океане. С объявлением войны летом 1854 года шесть военных кораблей англо-французской эскадры: фрегаты «Президент», «Пайке», «Форт», «Евридика», бриг «Облигадо» и пароход «Вираго» — двинулись к Петропавловскому порту.

Зная о возможном нападении на город, губернатор В. С. Завойко принимал меры к организации обороны. Но гарнизон располагал малыми силами и слабым вооружением. По штату на январь 1854 года он должен был иметь 1277 человек. Однако такого количества личного состава никогда не было. Оружие было старых образцов. Матросы и солдаты имели гладкоствольные ружья. Было несколько пушек.

19 июня 1854 года подошла неожиданная подмога: в бухте бросил якорь фрегат «Аврора», случайно избежавший пленения англо-французской эскадрой.

На следующий день подошел корвет «Оливуца», и, наконец, 24 июля на военном транспорте «Двина» прибыли 333 солдата из устья Амура.

В. С. Завойко обратился с воззванием к жителям города, окрестных сел и поселений, «сделать для защиты порта и чести русского оружия все, что в силах человеческих возможно, и драться до последней капли крови».

Началось всеобщее обучение. Изо дня в день, от зари до зари кипела работа. Общими усилиями было построено семь батарей, насчитывавших 68 пушек.

К моменту прихода вражеской эскадры численность гарнизона составляла всего 988 человек. В это число входили 18 русских добровольцев и 36 охотников-камчадалов. Силы противника превосходили в несколько раз: они насчитывали 2140 членов экипажей и 500 солдат морской пехоты, вооруженных дальнобойными штуцерами; эскадра имела на вооружении 212 новейших пушек и бомбических орудий.

17 августа 1854 года англо-французская эскадра вошла в Авачинскую губу. Началась героическая оборона города.оборона Петропавловска Камчатского

24 августа состоялось генеральное сражение. Десант из 700 человек стал обходить батарею и подниматься на Никольскую сопку, с которой был прямой выход на город. В. С. Завойко, собрав около 300 воинов, направил их на отражение атаки. Таким образом, Никольская сопка стала главной ареной боя и вместила такое количество людей, какого она еще не видела. На вершине стороны сошлись и схватились в рукопашную. Не выдержав напора русских бойцов, противник бежал. Подобрав остатки десанта, вражеские корабли отступили, а 27 августа покинули Авачинскую губу.

Победителей и побежденных похоронили у подножия Никольской сопки.

Вскоре весь мир узнал о подвиге воинского гарнизона Петропавловского порта. Успех защитников далекой окраины на фоне неудач в Крыму произвел на всех в России сильное впечатление. Слово «Петропавловск» стало символом мужества и героизма. Это имя стало присваиваться военным кораблям.

Источник: xn--e1adcaacuhnujm.xn--p1ai


Categories: Остров

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.