Правый берег будущей столицы Сибири активно стал осваиваться поселенцами в 1893 году, 30 апреля, когда на Обь приехала первая партия мостостроителей. Сейчас новосибирцы считают эту дату официальным днем рождения родного города. Рабочие построили свои жилища недалеко от разрушенной крепости, в устье реки Каменки. Вскоре здесь возвели железнодорожную станцию "Обь" и небольшое поселение.

Через короткое время поселения правого и левого берега объединились, и уже через два года в российской прессе появилось сообщение, что выросшему с невероятной быстротой населенному пункту в районе строительства моста через реку Обь суждено стать крупным торговым центром. Через два года поселок нарекли Александровским, а позже — Новониколаевским, в честь нового царя.

Почему Новосибирск стал Новосибирском? Рост Новониколаевского поселка был настолько бурным, что уже в 1908 году он получил статус полноценного города. Здесь появились отделения крупнейших российских банков, имевших свои филиалы в столицах всего мира. Открылась "Международная компания жатвенных машин" — главная сибирская контора.


В 1912 году власти Новониколаевска вводят всеобщее начальное образование, которое до этого существовало только в Ярославле. В том же году происходит еще одно событие, в корне изменившее судьбу рядового российского городка, каким мог стать Новониколаевск. Происхождение названия Новосибирск частично связано с этим историческим моментом. Дальнейшая история крупнейшего российского мегаполиса подводит нас к ответу на вопрос, почему Новосибирск назвали Новосибирском.

Послереволюционные беспорядки обескровили некогда богатый, полный жизни город. За период с 23 декабря 1917 года по апрель 1920 года власть в Новониколаевске менялась несколько раз. После гражданской войны в городе не действовали государственные учреждения, в том числе и железная дорога. Царили голод и нищета.

Понимая необходимость восстановления важнейшего дорожно-транспортного узла, советская власть сначала, в 1921 году, делает Новониколаевск центром Новониколаевской губернии, а уже в 1925 году — главным городом Сибирского края, территориального образования, на 10 лет вобравшего в себя Енисейскую, Томскую, Алтайскую, Новониколаевскую, Омскую губернии. Почему Новосибирск назвали Новосибирском?

Потому что крупнейший населенный пункт новой России уже не мог называться именем свергнутого властителя. Этот факт имел принципиальное значение для советской власти. В 1925 г. на Первом Сибирском краевом съезде Советов крестьянских, рабочих и красноармейских депутатов и в российской печати велось бурное обсуждение вариантов нового наименования города: Смирновск, Краснообск, Октябрьград, Ленинознаменск-на-Оби, Сибкрайград, Красноград и многие другие.


Почему город Новосибирск так назвали? Это наименование власти посчитали звучным и политически нейтральным. ЦИК СССР утвердил Постановление Новониколаевского окружного съезда Советов от 17 ноября 1925 года о переименовании города. Статус столицы Сибири определил судьбу Новосибирска на десятилетия вперед.

Отныне город стал крупнейшим административным, культурным, экономическим, политическим центром страны. Почему Новосибирск так назван? Это наименование несет в себе позитивный смысл. Надежда на новое, прогрессивное будущее сосредоточено в названии этого мегаполиса. И в наши дни этот город не сдает своих позиций. В 1990 году Новосибирску присвоен статус исторического города, центра культуры и науки Сибири.

Источник: zen.yandex.ru

Прошлое города уводит нас в петровскую эпоху. Тогда русские люди начали активно осваивать Сибирь. Когда-то на этом месте был пограничный погост, окружённый дремучими лесами, а сейчас — быстрорастущий мегаполис, отмеченный в книге рекордов Гиннеса. Название города тесно связано с его историей.


От Никольского погоста до Новониколаевска

В конце 17 века на территории будущего мегаполиса появилось первое поселение русских людей. Оно состояло из маленькой гостиницы, лабаза и небольшой часовни в честь Святого Николая. Постепенно поселение разрослось в деревню. Её основал Фёдор Креницын или Кривощёк. В честь него и получилась Кривощёкинская деревушка. Она занимала левый берег реки Оби.

Правобережье начало осваиваться позже в 1893, когда приехала бригада мостостроителей. Они возвели железнодорожную станцию, поселение и позже мост. Желающих поселиться приезжало всё больше и селение стремительно разрасталось. Вскоре его назвали Новониколаевским, в угоду новому царю.

Новый град

Быстроразвивающийся Новониколаевск в 1908 году получает статус города. Открываются банки, учреждения образования, конторы… Важное событие — постановление строить здесь транссибирскую железную магистраль, которая соединит Сибирь и Алтай. Городок быстро становиться крупным торгово-промышленным центром. В 1917 году Новониколаевск становиться уездным.


Послереволюционный период прошёл под флагами разных представителей власти. Город переходил из рук в руки. Там царили голод и нищета. Надо было восстанавливать важный железнодорожный узел. Советское правительство делает его главным центром Сибирского края. Одно только смущало — название. Этот город не должен был носить имя свергнутого правителя. В печати велось бурное обсуждение вопроса, предлагались различные варианты. Красноград, Краснобск, Октябрьград, Сибкрайград, Смирновск…

В 1925 году его переименовывают в Новосибирск. Название отразило суть. Город стал новым культурным, промышленным, политическим, административным и торговым центром. Он получил статус столицы Сибири. Звучное и политически нейтральное название Новосибирск оказалось удачным и сразу прижилось.

Источник: www.istmira.com

Новосибирск – один из самых загадочных городов России. Его основание и рождение окутано столькими тайнами, что поневоле становится страшно от осознания масштабов белого пятна в истории нашей Родины.

Новосибирское плато на изгибе величайшей из рек мира – очень древнее место. Археологи здесь находят поселения во все эпохи человеческой истории, потому что тут всегда был великий переход Запад-Восток.


тысячи километров на юг и на север величайшая из рек мира Обь разрезала континент как каравай на две половинки, позволяя им соединяться только на период зимнего ледостава. Все остальное время единственным местом, где восточный и западный берега Оби оставались доступными друг другу, было обширное мелководье, притягивавшее к себе все живое. С незапамятных времен здесь нескончаемыми потоками брели по мелководью мамонты и шерстистые носороги, туры и олени, а позднее – войска завоевателей, колонны рабов и караваны торговцев.

Надо ли говорить, что за обладание великим переходом шла непрерывная борьба? Мы не знаем ее перипетии, но в тот момент, когда люди московского царя впервые увидели это место, хозяевами здесь были теленгуты (теленгеты) – так себя называл таинственный народ, сошедший с исторической арены задолго до начала его изучения учеными.
Теленгутия (самоназвание страны не сохранилось, а в записках воевод она значилась как «телеутская землица») в те времена охватывала территорию современного Алтайского края и примыкающих к нему Кемеровской и Новосибирской областей. О могуществе этого государства говорит хотя бы тот факт, что русское освоение Сибири шло методом обтекания его границ, а в 1609 году между московским царем Василием Шуйским и теленгетским каганом («кааном») Обаком Конаевым был заключен межгосударственный военно-политический договор. Ни «до», ни «после» Московское государство ни с кем в Сибири не устанавливало дипломатических отношений. Этот договор, хоть и часто прерывавшийся, на целое столетие определили новое назначение великого перехода через Обь, который стал чем-то вроде ворот в Теленгутию. Потому что на противоположной стороне Оби, фактически, начиналась Томская волость Московского государства.


Впрочем, строгой границы не было, так как теленгуты сохраняли полный контроль за переправой. Сюда все так же стекались пути-дороги, которые соединяли многочисленные деревянные города, разбросанные по всей Западной Сибири. Но скоро транспортный поток стал иссякать – уже к концу XVII века стало ясно, что экономическое могущество старых сибирских городов подорвано тяжким налоговым бременем, которое наложила на свои азиатские территории Москва. По данным Посольского приказа в Среднем и Нижнем Приобье под гнетом кремлевского ясака находилось 94 города. Лишь Верхнее Приобье оставалось свободным, так как это была территория суверенного государства. Именно по этой причине у московских дьяков сведений о городах Теленгутии не было – сегодня мы имеем только баснословные писания средневековых арабских и персидских географов, которые приводят данные об этих центрах, иногда поражающие воображение. 

Надо полагать, ко времени прихода русских в Сибирь эти мегаполисы уже исчезли, оставив после себя лишь слабое подобие. А может, мы просто некорректно подходим к «деревянным цивилизациям», позволяя себе судить о них, как о «каменных».


дь судьба деревянных строений не похожа на судьбу пирамид. Во времена Второй Мировой войны на территории США были построено несколько деревянных ангаров для боевых дирижаблей, которые были признаны самыми крупными деревянными сооружениями, которые когда-либо создавал человек. Так вот сегодня сами американцы не могут найти следы этих циклопических сооружений, не могут установить место, где они находились. А ведь прошло всего-то полвека! Что говорить о деревянных крепостях Зауралья, описанных три-четыре столетия назад?
И все же один из городов загадочной Теленгутии не пропал для истории – это была крепость, контролировавшая великую переправу через Обь. Она стояла на самом высоком месте современного новосибирского правобережья, на высоком берегу ныне замытой реки Каменки (сегодня там находится станция метро «Октябрьская»).

Каким было начало Новосибирска?

В 1697 году этот укрепленный город у переправы все так же контролировал округу, возвышаясь над местностью как гнездо хищной птицы, когда на противоположной стороне брода появилось несколько русских изб. Они вытянулись в одну улицу вдоль берега, ознаменовав своим появлением новую эпоху в истории Верхнего Прибья. В тот год новый телеутский каган давал прием по случаю своего восшествия на престол, и на этом торжестве присутствовала московская делегация. Здесь царевы дипломаты и могли получить разрешение на строительство прямо у пограничной переправы постоялого двора – вероятно, для «дальнейшего» развития дружбы и добрососедства.


азу после этого стольник и воевода томский Василий Андреевич Ржевский вызвал к себе человека для особых поручений Федора Креницына и дал ему задание: срубить погост. До наступления холодов погост (постоялый двор в комплексе с торговым лабазом и часовенкой) на левом берегу Оби уже будоражил воображение обитателей крепости на противоположном берегу. Погост с молебном торжественно нарекли Николаевским в честь небесного покровителя всех путников. Правда, в обиходе эту деревеньку назвали проще – Кривощековской, в честь основателя селения. Вероятно, колоритный был мужчина. Дело в том, что лицо Ф.Креницина украшал глубокий сабельный шрам, за что его звали Кривощеком.

Вот так и начинал свою историю будущий Новосибирск: на правом берегу будущей столицы Сибири простиралась Теленгутия, покой которой охраняла сторожевая крепость с гарнизоном из воинов местного племени Цаттыр (их русские называли Чатами). А на левом берегу – Азиатская Россия, встречавшая путников с юга постоялым двором, который обслуживался крестьянами, по некоторым данным, переселенными сюда из Кукарского уезда (ныне г. Советск) под командой пугающего вида новгородца. И соединял эти рубежи древний брод – как переправа между эпохами.

Если называние самого первого поселения на «русском» берегу Оби нам известно, то имя телеутского града на правом берегу до нас не дошло – только развалины, которые дожили до XX века.


авда, есть данные, которые позволяют предположить, что русские первопоселенцы использовали слово Гусино, переиначив на свой лад какое-то телеутское название. Во всяком случае, и речка-приток Оби, на берегу которой стояла этот укрепленный город, в те времена называлась Гусинка (ныне замытая Каменка), и древняя дорога в Телеутскую землицу была Гусинским Трактом. А через полвека, когда эти земли будут впервые оформлять в собственность августейшей фамилии, все будущее новосибирское Правобережье получит название Гусинского Имения Кабинета Ее Величества.

Несбывшийся план российского принца

Надо сказать, что с наступлением русской эпохи правый берег будущего Новосибирска никак не осваивался новыми хозяевами. Если раньше его колонизации препятствовали воинственные Чаты, то теперь запрет исходил от имперских чиновников, так как на кабинетских землях проживать разрешалось только аборигенам. Вот почему берега будущей столицы Сибири целых два века не имели друг с другом ничего общего, кроме соединявшего их древнего брода. По левую сторону Оби разрослась Кривощековская слобода, теперь состоящая из двух десятков прижавшихся друг к другу русских сел и деревень. А на правом берегу продолжал стоять девственный лес, окружавший обветшавшую крепость, у стен которой выросло поселение потомков Чатов. Суеверные кривощековцы называли крепостные развалины Чертовым Городищем, перенеся старое название Гусино на поселок аборигенов. Впрочем, нам известно и его тюркское имя: Мочигу – так чатское село значилось у мостостроителей, которые пришли сюда в конце 19 века строить первый железнодорожный мост через Обь.


Великая стройка взорвала вековой уклад Гусино-Кривощековской агломерации, так как мост было решено строить прямо по линии древнего брода. Очень скоро село Мочигу растворилось в новостройках железнодорожников. На смену тюркским диалектам пришли вятские и московские говоры. Это случилось, потому что временный поселок для командированных рабочих-путейцев было решено строить на пустынном правом берегу.

Как правило, такие селения делались на скорую руку, потому что им жить предстояло три-четыре года, после чего их бросали, так как все строители после сдачи объекта разъезжались по домам. Но случилась неожиданное: до окончания строительства моста оставалось целых два года, когда в 1895 году староста селения собирает экстренный сход жителей, на котором принимается решение просить власть о преобразовании его «в город или посад». В протоколе так и записано «в город или посад (т.е. поселок городского типа – авт.)», как будто организаторы этой акции сами толком не поняли, чего хотят. Еще в протоколе схода значится, что поселок носит название «Ново-Николаевский», хотя за три месяца до этого был такой же сход этих же людей, на котором торжественно «приговорили» называть свое поселение Александровским.

На этом чудеса не заканчиваются. Путанное решение собрания, которое в те времена представляло собой скорее сброд, чем сход (вахтовики плюс «ядовитая накипь цивилизации» – авантюристы, какие слетаются на стройки века) официальная власть принимает как «ходатайство общества крестьян поселка Александровского Томского округа о переименовании названного поселка в Ново-Николаевский в честь Его Императорского Величества». И удовлетворяет моментально! В том же 1895 году нагромождение грубо сколоченных бараков на правом берегу Оби обретает официальное название, ни много ни мало, в честь здравствующего Государя Императора! А еще через восемь лет "поселение Ново-Николаевск при станции Обь" отдельным рескриптом Государя возводится в степень безуездного города!

В России такого не было, чтобы жители некого временного селения проходили путь от сословия крестьян до сословия мещан в течение 12 лет. Но с населением Ново-Николаевска именно так и случилось. Во всяком случае, уже в 1908 году это был полноценный уездный город Российской Империи!
Слаженность, с какой работала государственная машина, оформляя этапы административного возвышения заштатного поселка, перестает удивлять, когда становится известно, что все вопросы курировал сам Министр Двора Его Величества барон В.Б.Фредерикс. В современном понимании – руководитель Аппарата Президента. Судя по всему, барон исполнял личное поручение Николая II, так как не жалел даже собственных средств для того, чтобы Ново-Николаевск смог быстро оформить выкуп своей территории, без чего город не мог нормально функционировать. И заслуги Фредерикса были оценены – сразу же после успешного завершения всей операции (в 1908 году) Николай II пожаловал своего верного слугу графским титулом.

Но на этом «накачка» волшебного сибирского городка на Оби не закончилась. В 1912 году строится первая железная дорога из Алтая в Сибирь – из всех проектов побеждает тот, что предусматривает присоединение этой ветки к Великому Сибирскому Железному Пути в месте нахождения Ново-Николаевска. С этого момента экономическое развитие будущего Новосибирска приобретает характер взрыва. Уже в 1914 году в Ново-Николаевске на 70 тысяч жителей, включая младенцев, приходится 7 банков. Если бы экономическая активность жителей города сохраняло траекторию, полученную в те годы, то через 50-60 лет Ново-Николаевск мог бы превратиться в мегаполис с населением более 10-ти миллионов. Во всяком случае, имперская власть делала для этого все.

В том же 1914 году до жителей города стало доходить, что происходит что-то необычное. Потому что в центре Ново-Николаевска была торжественно открыта часовня в честь Святителя Николая. В этот момент многие подумали, что храм, символизирующий географический центр Империи, не может случайно оказаться в центре города, носящего имя правящего монарха.

В свете подобных открытий многочисленные знаки Высочайшего внимания Ново-Николаевску стали пониматься по-другому. Например, известен факт, что церковное убранство каменного храма в честь Александра Невского прибыло в Ново-Николаевск прямо из рук августейшей супруги Государя. Вряд ли царская семья занималась оборудованием каждой новой церкви в России. Или взять известный инспекционный визит в Ново-Николаевск председателя Совета Министров Российской Империи в 1910 году. Кто бы мог подумать, что значение станционного городка соответствовало масштабу дел российского Премьера? Однако П.А.Столыпин не только внимательно ознакомился с Ново-Николаевском, но и потребовал замостить его улицы. Пристальное внимание имперских властей иногда ощущалось даже в совсем частных вещах. Например, когда возник вопрос оснащения детских школ Ново-Николаевска сантехникой и электрикой, все необходимое оборудование было завезено… из Варшавы! И это для города, где еще не были построены ни водопровод, ни канализация! Тут, видимо, уместно припомнить и приглашение на работу в городок «при станции «Обь» супер-дорого архитектора Крячкова, благодаря творчеству которого Ново-Николаевск навсегда вошел в историю архитектуры как мировая столица конструктивизма. Во всяком случае, примеров, когда бы периферийный населенный пункт получал заведомо столичную архитектуру, в мировой практике не зафиксировано.

Конечно, можно отнести знаки августейшего внимания к Ново-Николаевску к простой поддержке города, носящего имя здравствующего монарха. Но случай со сходом 1895 года, где отцы будущего города вели себя как проштрафившиеся школьники, заставляет думать по-иному. Есть основания предполагать, что в имперских «верхах» зрел секретный проект, в котором Ново-Николаевску отводилась особая роль, но замысел из-за последовавших в 1917 году трагических событий остался без завершения. Потому мы о нем и не знаем. Тем более что в советское время, был пущен морок насчет железнодорожного моста, якобы давшего жизнь городу. Но пролеткультовская модель новосибирской истории не опирается на факты! А они таковы: Великий Сибирский Путь прошел через десятки крупных рек России, в том числе через 16 великих. И нигде временные поселки приезжих мостостроителей не дали новых городов. Нигде! Например, транссибовский мост через Волгу, построенный примерно в те же времена, так и остался безымянным «километром» на карте. Хотя по теории новосибирских «краеведов» при пересечении железнодорожной магистрали и великой русской реки должен был бы обязательно образоваться населенный пункт.

Тайна гусинской цитадели

Нам сегодня уже не узнать: действительно ли последний самодержец российский готовил резервную столицу на случай переноса Царского Двора вглубь Империи. Хотя ответ на этот вопрос могли бы дать архивы ФСБ, где до сих пор могут храниться засекреченные материалы Российской Империи. В любом случае, у новосибирцев есть основания думать, что правобережная часть современного Новосибирска развивалась под Высочайшим протекторатом.

И еще у новосибирцев есть основания связать загадочное рождение Ново-Николаевска с белыми пятнами российской истории, столь успешно порождающими альтернативные варианты прошлого. Ведь не случайно же руины старинной «татарской» крепости, возвышавшейся над молодым Ново-Николаевском, находились под жесткой имперской охраной? Не многие знают, но крепостные валы «в конце Самарской улицы» (ныне улица 9 ноября), описанные в самом первом путеводителе по Ново-Николаевску, были предметом особой гордости горожан и здесь запрещалась любая хозяйственная деятельность. До прихода к власти большевиков среди новониколаевцев культивировалось уважительное отношение к этим останкам «седой старины» как к местной реликвии.

До сих пор никто серьезно не занимался вопросом происхождения не дошедших до нас развалин, их настоящего возраста, места и значения в истории Отечества. Существующий в Новосибирске парк археологии «Чертово городище», площадью 2,20 га, вряд ли можно считать решением вопроса, потому что даже во времена владычества теленгутов крепость уже была древней, так как упоминается в аутентичной легенде насчет последних дней хана Кучума, уносящей нас аж во времена царя Федора.

Учитывая, что кочевники вообще никогда не строили правильных фортификационных сооружений, можно предположить, что эта крепость досталась им в наследство от предшествующей цивилизации. Во всяком случае, для информированного принца Николая (именно ему было поручено курировать строительство Великого Сибирского Пути) развалины Гусинской крепости могли иметь конкретное значение. Ведь на военной карте пограничной полосы Азиатской России, изданной за два года до утверждения места строительства моста, и за пять лет до знаменитого схода "крестьян", населенный пункт «Ново-Николаевск» уже значился! Значит, изначальной привязкой к месту строительства моста и вероятной закладки «новой» российской столицы был не гидрологический, а исторический материал! В противном случае, название «Ново-Николаевск» не указывало бы на «старый» Николаевск, коим в данном случае следует считать не одноименный город в Саратовском уезде (ныне Пугачевск), и не его двойник на Амуре, а всеми забытый погост в честь Святого Николая – первое название «новоселебной» деревни на Оби.

Сразу вспоминаются факты отечественной истории, которые никак не комментируются официальной наукой. Например, почему первый имперский историограф Г.Ф.Миллер, получив задание собрать материалы для написания Истории Государства Российского, был отправлен не в Киев и не в Новгород, а в Сибирь? Обычно, от ответа на этот вопрос уходят, приводя заведомую ложь: мол, Миллер был отправлен в Сибирь, чтобы написать «Историю Сибири». Авторы этого предположения предлагают не брать в расчет, что на тот момент у самой России еще не было написано никакой собственной «истории», как еще не было ни исторической науки, ни вообще ученых-историков. А Сибирь, если иметь ввиду территорию Алтая с Новосибирской и Кемеровской областями, начала постепенно входить в состав России лишь за 25 лет до снаряжения миллеровской экспедиции.

Кто же в здравом уме потребует писать Историю незнакомой и еще не исследованной страны, особенно когда не существует собственной?
В том-то и дело, что выписанному из Лейпцига студенту как первому официальному историографу было предписано подготовить древнейшую историю России. Нам, питомцам стандартного школьного образования, трудно себе представить Петербург времен Анны Иоанновны, где все считают, что истоки московской государственности надо искать за Уралом. Но так оно и было! Это уже потом – одновременно с загадочным провалом экспедиции Миллера – на свет Божий появится «норманнская теория», которую до сих пор изучают наши дети. А в те времена, во всяком случае, до воцарения Елизаветы Петровны, ни у кого и сомнений не было, что истоки Древней Московии должны находиться в Верхнем Приобье!

Мы привыкли не обращать внимания на то, что петербургские и московские современники Герхарда Миллера – это, прежде всего, люди XVII века, многие из которых продолжали придерживаться привычного летоисчисления Московского государства. Для них год 1733-й продолжал оставаться 7246-м годом. Поразительно, но представить себя представителем государства, исчисление истории которого продолжается без малого восемь тысяч лет, сегодня не удосуживается ни один из докторов исторических наук! А ведь старшее поколение русских вельмож при дворе бывшей курляндской герцогини были носителями именно такого сознания. Их родовые предания вели за Урал, «в Синие Орды». Новации Петра для многих из них оставалась придурью царственного еретика, а прошлое представлялась знанием о том, чем занималась Московия все эти восемь тысяч лет. Они так же, как всегда, называли свою страну Рассеей или Рассенией, объясняя происхождение этого названия от слова «рассеивать» — от великого распространения народа. О Киеве, о Новгороде и вообще о Древней Руси они не знали. Вот почему все западные картографы, составляя атласы по рассказам компетентных «москвитов», населяли Сибирь потомками скифов. На картах С. Герберштейна (1549 г.), Г. Меркатора (1594 г.),, И. Гондиуса (1606 г.) можно видеть, что Карское море именуется Татарским, или Скифским океаном, там же находится Лукоморье, а в верхнем течении Оби зафиксированы такие города как Грустина, Косина, Серпонов, Камбалык, Арса. Страна Московия и все что дальше от нее на Восток традиционно считалось единой державой – Tartarie Moscovite. Кстати, в самой Москве этот взгляд не вызывал протеста, так как не противоречил традиционным представлениям. Например, сердечный друг Петра Первого голландец Николас Витсен, когда в 1692 году выпустил свою знаменитую монографию о России «Северная и Восточная Тартария», не встретил ни тени неудовольствия от такого названия ни со стороны самого Петра, ни со стороны его окружения. Топоним «Тартария» в те времена не был ни позорным, ни унизительным для «россиян». Более того, это название можно видеть на российской карте Азии, выпушенной уже в 1737 году.

Подтверждение "азиатского следа" в истоках Московской государственности должно было содержаться в дневнике Даниила Готлиба Мессершмидта. В 1721 году этот естествоиспытатель был послан посмотреть на только что открывшиеся русским колонизаторам земли Южной Сибири как личный агент русского царя. Отчаянный немец побывал в загадочной стране и вернувшись, доложил Петру об увиденном. Мы можем только догадываться о сделанных открытиях, потому что дневник, который вел путешественник, обрываются 6 мая 1721 года – в тот день, когда Мессершмидт пересек границу «телеутской землицы». Записи возобновляются лишь 8 декабря 1721 года. К этому моменту он уже покинул пределы «terra incognita». За семь месяцев многое можно увидеть. Надо полагать, рассказ немца был настолько опасен, что из дневника, который он вел, были удалены те страницы, которые касаются его путешествия по Теленгутии.
Кто знает, может именно эти листы, написанные на немецком языке, держал в руках будущий император Николай II? Он мог соотнести информацию верного слуги Петра Великого с координатами Гусинского города на Оби, которые ему предоставили военные топографы. После этого на секретных топографических картах Азиатской России мог появиться условный населенный пункт под условным названием «поселок Ново-Николаевский».

Конечно, нам сложно гадать: описал Мессершмидт древнюю теленгутскую крепость у переправы? Но у нас есть сведения, что общество теленгутской знати было смешанным: тюрки и европеоиды. Последних москвиты за внешность звали «белыми калмыками». И еще мы знаем, что в этом районе Оби когда-то находилась древнесибирская столица Грустина, по поводу которой на карте И.Гондиуса от 1606 года есть весьма определенное пояснение: «В этом холодном городе живут совместно татары и русские», а на атласах Витсена и Ортелиуса начала XVIII века город Grustinski помещен непосредственно в районе современной новосибирской агломерации.

Так может, Грустина и была тем самым телеутским называнием старой крепости, которое первопоселенцы Никольского Погоста переиначили в Гусино? Ведь Грустина и Гусино – это одинаково звучащие слова без учета фонетической редукции, какая обычно происходит с заимствованными названиями. Не отсюда ли пошло название Гусинского имения, Гусинского тракта, реки Гусинки и т.д.?
Город Грустина – это полумифическая столица неизвестной сибирской цивилизации, с которой связывают многочисленные русские топонимы, зафиксированные задолго до эпохи Ермака. Такие названия как Серпонов, Карачарово, Златогорка более привычны уху где-нибудь во Владимировской области, но эти населенные пункты известны в Западной Сибири задолго до прихода сюда русских. Кстати в Восточной Сибири дела были не чище — на чертеже у С. Ремезова «Поморие Туруханское» (конец XYII в.) показаны одни лишь русские названия: Боярско, Романово, Медцово, Медведево, Сладково, Даурско, Ессейко, Жданово, Крестово.

Можно ли верить в то, что русские цари пребывали в неведении об этих фактах? Вряд ли. Тогда и нам не стоит удивляться, что Великий Князь Николай Александрович, найдя руины древней столицы, откуда на самом деле «пошла есть быть русская земля», решил использовать это место в своем грандиозном проекте перенесения столицы современной. Жаль, что большевики ему помешали.

Автор: Федор Григорьев
Источник: Большой Новосибирск

Новосибирск старое название города Новосибирск старое название города

Источник: l-boris.livejournal.com


Categories: Город

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.