Город двинск

Первая из трёх исторических областей Латвии, о которой я расскажу — Латгалия: самый дальний, самый "восточный", самый бедный регион пожалуй что всей Прибалтики. По идее, следующие несколько постов должны были входить в "литовскую" серию, между Зарасаем и дорогой домой — если всю остальную Латвию я осматривал в июле, приехав туда на поезде, Латгалию — в мае и на машине. И надо заметить, это был типичный случай того, как можно испортить впечатление о стране, схватившись за неё "не с того конца". Первым латвийским городом, который я посетил стал Даугавпилс (101 тыс. жителей) — второй по величине в Латвии, но более всего похожий на наши города "105-го километра". Даугавпилс — редкий пример города, который мне откровенно не понравился, скверная карикатура на Россию для европейцев и на Прибалтику для россиян.


Тем не менее, история у него богатая и тут есть, на что посмотреть. О Даугавпилсе я расскажу в трёх частях — центр, фабричные предместья и огромная Динабургская крепость.

Депилс (как его называют в народе) удалён от Риги на 230 километров: по местным меркам это почти Дальний Восток. Даугава — латышское название Двины, "пилс" значит "замок" или "город", поэтому все варианты его названия — Даугавпилс, Двинск, Динабург — на самом деле значат одно и то же: "город на Западной Двине". Его история началась с тевтонского замка, основанного в 1275 году  ландмейстером Эрнстом Ратценбургским как резиденция комтура. В последующие века его осаждали и даже захватывали литовцы, шведы, Иван III (1481) и Иван Грозный, и наконец в 1577-78 ни то воеводы последнего, ни то отвоевавший Латгалию Стефан Баторий сочли восстноалвния замка нецелесообразным. Новый Динабург был заложен в 19 километрах ниже по Двине, и в 1581 году получил Магдебургское право. Русские вернулись сюда в 1656 году (когда Латгалию уже год как держали шведы), причём с явным расчётом, что это надолго — Динабург даже успели переименовать в Борисоглебск, но в 1666 году,  по условиям Андрусовского мира, таки вернули Речи Посполитой — а ведь не сделай этого тогда, сейчас о его нероссийском прошлом вряд ли бы кто-то и вспомнил… По I разделу (1772) Латгалия вошла в состав России, первоначально (1772-1802) в Псковскую губернию, а с 19 века — в Витебскую. Тогда же Динабург был вновь перенесён на пять километров выше — на месте Старого города в 1810 году началось строительство крепости, ну а в нынешнем виде Даугавпилс создала, конечно, железная дорога:

2.


Город двинск

Один из первых в империи железнодорожный узел сложился в 1860-73 годах, и имеет 6 направлений, в плане напоминая крест с двумя перекладинами: Петербургско-Варшавскую железную дорогу на разных берегах Двины пересекли Риго-Орловская и Либаво-Роменская. Что это означало в те времена? Конечно же, взрывной рост — в начале ХХ веека уездный Двинск (это название стало официальным в 1893 году), губернский Витебск и впоследствии столичный Минск были примерно равны по численности населения (100-110 тыс. человек), и тогда здесь основное население составляли евреи (46%), русские (30%) и поляки (16%). После жесточайших боёв Первой Мировой и распада Российской империи тут осталось около 20 тысяч жителей, к 1941 году город подрос до 59 тысяч, а затем вновь был опустошён  — причём не в 1941 (когда немцы заняли его на 3-й день войны, а Красная Армия не успела даже мосты взорвать), а в 1943-44 — авианалётами и боями за освобождение. Однако индустриальный город был нужен Советском Союзу, Даугавпилс восстановили довольно быстро, при этом заселив рабочим людом со всего Союза, и пика своего населения он достиг к концу 1980-х — тут жило 127 тысяч человек, почти на треть больше, чем теперь..

3. Завокзальная часть города — сложившийся в начале ХХ века район Новое Строение. Башня слева — дроболитейня, интереснейший промышленный памятник.


Город двинск

Нынешний Даугавпилс — зрелище действительно удручающее. Город словно ушёл в запой, время тут остановилось в середине 1990-х — по крайней мере такой я помню Пермь своего детства. Спившиеся работяги, гопники наподобие ниггеров из фильма "Брат-2", какие-то мутные личности в подворотнях, олимпийки, бритые головы, мат даже на пороге костёла, равнодушная злоба во взглядах — все эти впечатления я уже излагал в посте о дороге домой. Дополняет ситуацию национальный состав: латышей тут всего 19%, ещё 14% составляют поляки, 7% — белорусы, ну а 55% — русские, что конечно очень радует националистов от Эстонии до Украины. Но в том-то и дело, что нормальный стотысячник в России, даже убитейшие Великие Луки, по своему контингенту если не приятнее, то живее.

4.
Город двинск

Особенно велик был контраст с соседней Литвой. Отправляясь сюда, настраиваться надо не на Прибалтику, а на места типа Донбасса или Урала, то есть быть морально готовым к возможной агрессии в свой адрес и не провоцировать её вещами типа фотографирования прохожих. Впрочем, тут и гопота своеобразна — унылая, облезлая и к мерзенькому хамству склонная больше, чем к реальному мордобою.

5.


Город двинск

В общем, да простят меня местные жители (среди которых, конечно, много адекватных и интеллигентных людей, которые любят свой город и осознают его упадок с искренней болью), но — такое у меня осталось впечатление. Один, впрочем, положительный момент после Литвы я сразу отметил и здесь — в Даугавпилсе есть трамвай, открытый в 1946 году — о нём (в том числе о вагонах с "троллейбусными" рогами) я уже писал в обзоре транспорта Латвии.

6.
Город двинск

Все кадры выше были сняты в окрестностях вокзала. Надо заметить, до войны железнодорожный узел тут был ещё сложнее, чем ныне — в городе было целых две пассажирские станции. Петербургский вокзал государственной магистрали находился за городом, где сейчас станция Даугавпилс-Сортировочный, и был одним из крупнейших в империи для своего времени (1858-60):

7.
Город двинск

Рижский вокзал ближе к центру был конечным пунктом частной Риго-Динабургской железной дороги (1861):

8.


Город двинск

Оба они были разрушены войной, и Петербургский восстанавливать не стали, а на месте Рижского построили "ободранную сталинку", вокзал большой, но совсем некрасивый. Ныне здесь тихо — его проходит лишь один дальний поезд Петербург-Вильнюс и несколько дизелей на Ригу. Вокзал мы выбрали отправным пунктом,  надеясь что там будет обменник, но (дело было в воскресение) вокзальные служающие посоветовали нам пойти на базар и поменять литы на латы (звучит как "шило на мыло"!) с рук — неслыханная вещь для Прибалтики.

9.
Город двинск

Рядом памятник двинцам — солдатам-большевикам, летом 1917 года объявившим о неповиновении, начавшим брататься с немцами и потребовавшим "всю власть Советам!". Вскоре их (около 800 человек) повязали казаки и отправили в Москву в Бутырку, что было стратегической ошибкой — в октябре двинцы стали ударной силой красного восстания, семеро из них покоятся у Кремлёвской стены.

10.
Город двинск

Мои резкие высказывания о Даугавпилсе относились в первую очередь к его контингенту и к внешнему виду предместий. центр же вполне себе ухожен, в особенности пешеходная Рижская улица, начинающаяся прямо от вокзального фасада:

11.


Город двинск

Типичные латвийские контрасты. От запущенных дворов:

12.
Город двинск

До милых инсталляций… на заднем плане тот самый базар:

13.
Город двинск

Центр в Даугавпилсе чётко очерчен и представляет собой исторически сложившийся район, который обычно классифицируется как Новый город: Старый Динабург был почти полностью снесён в 1810 году при строительстве крепости — похожая история была в Бобруйске и Бресте. Новый город же построили на некотором удалении от крепости и по регулярному плану (1826) с прямоугольной сеткой длинных улиц. Дореволюционную застройку он сохранил куда лучше, чем равные ему в те времена Витебск и Минск, и Рижская образует западную границу этого цельного района:

14.
Город двинск

15.
Город двинск

16.
Город двинск

16а.


Город двинск

Примерно на полпути к Даугаве — старейший сохранившийся в городе храм, костёл Святого Петра в веригах (1845-48). Католичество, православие и старообрядчество (о котором позже) в Даугавпилсе примерно равносильны, и заметно преобладают над лютеранством: ведь даже здешние латыши — в первую очередь католические латгальцы.

17.
Город двинск

Ещё квартал (с обратной стороны, за краем кадра, остались многоэтажный отель и ТЦ, на первом этаже которого мы поменяли валюту):

18.
Город двинск

И выходишь на главную в городе площадь Единства (Виенибас), до революции Александровскую. Как видите, в плане благоустройства всё не беспросветно — и плиточка фигурная (а в Латвии её кладут, мягко говоря, не как у нас), и герб цветочковый:

19.
Город двинск

А доминирует на площади (помимо уже упомянутой гостиницы) тоталитарного вида Дом Единства (1935-37) врмён Ульманиса. Концепт в этом был: Дом объединял театр, концертный зал, музей, гостиницу, универмаг, библиотеку, книжный магазин, плавательный бассейн, банк, туринфоцентр — не все одновременно, но постоянно в нём находилось хотя бы несколько объектов из перечисленного. Поэтому и при взгляде с разных сторон он производит совершенно разное впечатление — справа явно универмаг или дом быта, слева отель или банк…

20.


Город двинск

…а с фасада классический Дом Культуры. Это крупнейший за пределами Риги и Юрмалы памятник I Латвийской республики и едва ли не единственное в Даугавпилсе здание тех времён. Впрочем, ещё бы — если в начале I республики город был меньше дореволюционного в 5 раз, а в конце — вдвое, тут и старые-то дома было нечем заполнить.

21.
Город двинск

Дом Единства построен на месте торговых рядов, а расположенный за ним сквер Андрея Пумпура (создатель "Лачплесиса"), бывший Александровский сад, порядком расширен за счёт снесённого в 1969 году Александро-Невского собора (1859-66), небанальной, хотя и довольно громоздкой версии "клона ХХС":

22.
Город двинск

О воссоздании собора речи не идёт, а новодельная церковь Александра Невского по мне так куда изящнее своего предшественника:

23.


Город двинск

За сквером — группка зданий станции Петербургско-Варшавской дороги (1820-26), своей архитектурой подозрительно напоминающих корпуса Динабургской крепости — возможно, построены теми же архитекторами.

24.
Город двинск

А с другой стороны, ближе к Двине — типичный послеовенный обком. На самом деле обком и был: в 1952-53 годах в прибалтийских ССР решили ввести областное деление: в Литве создали Вильнюсскую, Каунасскую, Шяуляйскую и Клайпедскую области, в Латвии — Рижскую, Даугавпилсскую и Лиепайскую, в Эстонии (!) — Таллинскую, Тартусскую и Пярнусскую, и ударными темпами начали строить административные здания. Затем идею сочли нецелесообразной, а обкомы (в хозяйстве всё пригодится!) по мере ввода в эксплуатацию отдавали вузам. Подобные памятники сохранились ещё как минимум в Шяуляе и Лиепае.

25.
Город двинск

Дальше — просто дома и улицы. Имперский торговый и промышленный город, без ярких шедевров, но целостный, и для буржуй-туристов неплохое пособие по русской гражданской архитектуре 19 века.

26.


Город двинск

27.
Город двинск

28.
Город двинск

29.
Город двинск

Хотя много и послевоенных "заплат", характерную мрачную гамму которых отмечал ещё Дарриусс (у которого рассказ о Даугавпилсе куда как подробнее моего):

30.
Город двинск

Есть тут и своя архитектурная "фишка" — латгальское барокко. Вернее, необарокко — кирпичный стиль с характерным декором:

31.
Город двинск

32.
Город двинск

Среди образцов которого были и синагоги:

33а.
Город двинск

Как нетрудно догадаться, Двинск входил в "черту оседлости" и как крупнейший в ней уездный город, обладал едва ли не самой большой в белорусских губерниях еврейской общиной (около половины населения). Отсюда родом американский художник Марк Ротко и Авраам Ицхак Кук — первый главный раввин Израиля. О месте, где двинские евреи сгинули, я ещё расскажу в следующих частях. Не уцелела и Хоральная синагога:

33б.
Город двинск

Но две синагоги ещё стоят на углу улиц Циетокшня (Крепостная, по прямой ведёт в крепость) и Лачплесиса — одна бывшная:

34.
Город двинск

Другая, построенная в 1850 году как молитвенный дом "Кадиш" ("Поминальный"), восстановлена, в том числе на пожертвования родных Марка Ротко. Показательно, что окрестности синагог — самое ухоженное место в центре Даугавпилса:

35.
Город двинск

Но вернёмся на Площадь Единства — с нижней стороны по Рижской к ней примыкает пожарное депо:

36.
Город двинск

А за ним до самой Даугавы длинный сквер с фонтаном, памятником городскому голове (1876-90) Павлу Дубровину и воинским мемориалом "День Победы":

37.
Город двинск

На который глядит самый запоминающийся в центре города Дом с орлами (1883), с 1959 года краеведческий музей (основан, в свою очередь, в 1938 при Доме Единства):

38.
Город двинск

От Двины центр отделяет высокая дамба (1833-41) — оказалось, что место для нового города периодически заливает, и эту проблему надо было как-то решать. Дамба приподнята примерно на уровень второго этажа, по ней проходит оживлённая улица Даугавас, и так как автопарк тут представлен в основном б/ушками, под дамбой реально нечем дышать.

39.
Город двинск

Даугава широка и сурова:

40.
Город двинск

На том берегу — предместье Грива, куда ведёт Мост Единства (1935, полотно заменено в 1980-е). Дело в том, что Латгалия не зря соотносилась при Речи Посполитой с Задвинским герцогством — всё экс-ливонское левобережье вошло в состав независимого Курляндского герцогства, и его восточная треть — историческая область Селия (к которой, кстати, в древности принадлежал и Зарасай, даже название его селонское), поэтому мост действительно связывал Латгале и Курземе.

41.
Город двинск

По дамбе и вдоль неё мы пошли на восток. Городская дума в здании бывшего Дивизионного собрания (1889) — пожалуй, ярчайший образец "латгальского барокко".

42.
Город двинск

Впереди виден резкий поворот дамбы, за которым маячит труба ТЭЦ:

43.
Город двинск

44.
Город двинск

Граница центра — дамба идёт перпендикулярно берегу до естественного повышения рельефа. С её внешней стороны — фабричное предместье Гаёк, но пока — виды только "вовнутрь":

45.
Город двинск

46.
Город двинск

47.
Город двинск

О Гайке, Гриве и Новом Строении — в следующей части.

ЛАТВИЯ-2013
Латвийские ветры. Обзор.
Латвия в общем.
Три истории Латвии. Латгалия, Видземе и Курляндия.
Латыш и его господин. Как Остзейский край стал Латвией.
Люди и реалии.
Транспорт Латвии.
Майская Латгалия. Проездом из Литвы.
Даугавпилс. Старый город.
Даугавпилс. Грива, Гаёк, Новое Строение.
Даугавпилс. Динабургская крепость.
Латгальская глубинка. Деревни и религии.
Аглона. Центр католичества Латвии.
Краслава.
Возвращение в Латгалию и дорога на Ригу (июль-2013).
Резекне.
Варакляны.
Екабпилс. Крустпилс.
Екабпилс. Центр.
Кокнесе.
Лиелварде.

Источник: varandej.livejournal.com

И в наши дни нередко приходится слышать, что сегодняшний Даугавпилс представляет собой печальное зрелище: пустеющие вечерами улицы, заброшенные хозяевами и обжитые бомжами развалюхи. Мол, пройдет еще немного времени, и город-крепость окончательно умрет…

Но, как показывает жизнь, все эти пророчества не состоятельны. Нашему городу за всю его многовековую историю не раз предрекали скорый конец, однако Даугавпилс, как Феникс из пепла, вновь и вновь возрождался.

1921-й

Когда-то имя Петра Моисеевича Пильского гремело по всей России, теперь его знают разве что литературоведы. 2 октября 1921 года он приехал в Ригу. И последние 20 лет его жизни были тесно связаны с рижской газетой «Сегодня». Именно в ней без малого век назад Пильский опубликовал очерк «Убитые города: Двинск», позволяющий восстановить тогдашние нравы и быт жителей нашего города:

«– Погиб наш Двинск! – говорят двинчане. – Нет Двинска… Потом вздыхают и доканчивают: – И не будет никогда!

И правда: он страшен. Есть что-то зловещее, тяжкое и угрюмое в его черных вечерах, печальное и жалкое в этих безлюдных, напуганных улицах, плачущее и скорбное в безглазых окнах разбитых, издырявленных домов…».

«А когда-то и я был здесь и ходил по его улицам, полным людей, по его цветущим бульварам; отдыхал и радовался на его прелестной Погулянке, этом благословении летнего отдыха, курорте-даче; катался на лодке в ту предрассветную пору… Мог ли я думать тогда, что все так быстро пройдет и ничего не останется!..»

«Ничего не осталось. Все вымерло… Ходишь по этим примолкшим, испуганным улицам: да – ничего, кроме печали, безнадежности и молчания! Город стал кладбищем. Я шел и думал, шел и читал названия, шел и считал. Вот – Дворянская (ныне Райня)… Девяносто восемь домов! А из них двадцать восемь – без окон, без крыш, без дверей, это – полумертвецы, это – еще умирающие. А вот и настоящие покойники. Их целых восемь. Эти уничтожены дотла, до основания – стерты. И такой же искалеченной и разбитой понурилась и обвисла Зеленая (ныне Имантас). И еще тоскливей, еще страшней – Шильдеровская (ныне Кр. Валдемара). А когда-то она цвела, она росла, она франтила!..

Какой пустынной стала Шоссейная (ныне 18 Новембра)! Я насчитал и здесь… сто десять разрушенных, расколоченных, развороченных домов… Погост. Ничего не осталось и от точного, вычерченного интендантского городка – ни-че-го!

Куда девался грохот фабрик, неугомонный заводской гул? Примолкли и заводы. Теперь их три. Это все, что осталось от прежних 9-ти…

Повсюду прошла смерть. Везде опустошенность, скорбь и гибель…»

1924-й

Русский генерал Георгий Гончаренко, писавший под псевдонимом Юрий Галич (возможный автор стихов песни «Поручик Голицын») и покончивший с собой в Риге, после вступления советских войск в Латвию в 1924 году отмечает в очерке о Двинске: «…Воистину многострадальный город. Германская война, потом большевики, поляки – все приложило руку, громило, калечило, уничтожало, пытаясь овладеть этим серьезным стратегическим узлом. Нанесенные раны еще не затянулись. Кое-где еще зияют впадины разрушенных домов, чернеют выбитые щели, пустынны улицы, лавчонки, магазины, ряды, заборы, пустыри.

Наседка с выводком копошится в песке. Костельный сквер, старуха-нищенка в лохмотьях у ворот… Унылые кирпичные ряды, трактиры, постоялые дворы и целый ряд паскудных меблирашек с довольно пышными названиями – Бристоль, Варшава, Лондон… Все удивительно убого и бесцветно, остановились движение и жизнь, и только бравые кавалерийские солдаты в желтых шапках грохочут шпорами…».

1925-й

А вот таким осенью 1925 года виделся наш город поэту и журналисту Арсению Формакову:

«Приземистый, уездный городок,
Ты только раз привлек меня страданьем,
Когда твоим слепым, умолкшим зданьям
Грозил снарядами и Запад, и Восток…

А ты – дремал, зарывшись в глубь и тьму.

Лишенный почестей истории и славы,
Музеев, статуй, парков и дворцов,
Не мог ты ждать, что лица мудрецов
Овеет болью твой конец кровавый,

И молча шел к незримому концу…»

Взлеты и падения…

После 1921 года за 20 лет в Даугавпилсе открылись польская и еврейская гимназии, Латгальская консерватория, библиотеки и телефонная станция, были сооружены дамба вокруг Гайка, мост и Дом Единства.

1941-1944 годы – Вторая мировая война разрушила более 80% городского жилого фонда. Но уже в 1946-м в Даугавпилсе был пущен трамвай. Были построены новые жилые районы, завод приводных цепей, «Химволокно», авторемонтный завод, мебельный комбинат, «Латремстанок», мясокомбинат, консервный завод. Работали локомотиворемонтный завод, общестроительный трест, завод по производству стеновых материалов и железобетонных конструкций… Ныне от большинства из них остались лишь воспоминания.

…Ждем возрождения!

Город двинск

Использованы материалы Ф. П. Федорова «О русском сознании Латгалии» из книги А.Ф. Белоусова «Геопанорама русской культуры», фотографии сообщества «Ретро-Даугавпилс».

Источник: gorod.lv

Краткая история города и его евреев

Исторические и социально-экономические предпосылки формирования еврейской общины Согласно большинству исторических источников, в 1275 году на берегу Двины крестоносцами была построена крепость Динабург, вокруг которой несколько столетий спустя вырос город. Его привлекательное с военной точки зрения расположение привело к тому, что город многократно переходил из рук в руки между Польшей, Россией и Швецией. В 1658 году в ходе русско-шведской войны он был переименован в Борисоглебск, а 8 лет спустя вновь вошел в состав Речи Посполитой под прежним названием Динабург.

В 1772 году в результате Первого раздела Польши в Динабурге появились евреи. Город был включен в состав Псковской губернии, а с 1802 года закреплен в состав Витебской губернии. На польских территориях евреям запрещалось иметь землю и заниматься сельским хозяйством, что определило род их деятельности в Динабурге. Они занимались мелкой торговлей, скупая у крестьян сельхозпродукцию и поставляя им соль, кожи, скобяные изделия. Евреи давали ссуды, арендовали небольшие хозяйства, мельницы, рыбные пруды, корчмы и пр.

Уездный город Динабург стал центральным промышленным и торговым центром Витебской губернии, а со строительством железной дороги Санкт-Петербург — Варшава в 1860-1862 гг. он приобрел еще большее значение. Указом императора Александра III от 14 января 1893 года город Динабург был переименован в Двинск.

С конца XVII и до начала XIX вв. роль евреев в европейской экономике росла благодаря их участию в создании новых отраслей хозяйства, в развитии морской и колониальной торговли такими товарами как сахар, кофе, табак и чай, и в организации сбыта развивающегося промышленного производства. Во всем этом активно участвовали еврейские купцы. После разделов Польши на территории Российской империи оказались миллионы евреев, и российская корона хотела воспользоваться их деловым потенциалом. Екатерина II тайно заключила союз с еврейскими купцами о торговле ревенем, который высоко ценился как лекарственное средство и хорошо продавался, наряду с пушниной и икрой. Ревень доставляли из Забайкалья в Ригу, откуда его продавали в Европу в 4-7 раз дороже закупочной цены. Но в середине XIX века спрос на российский ревень в Европе упал: европейцы стали завозить товар другими путями, они больше не нуждались в посредниках, и для России это означало потерю «золотой жилы». В начале XIX в. евреи, сколотившие капитал на торговле и чеканке монет, стали развивать банковское дело: филиалы еврейских банков открывались по всей Европе и финансировали строительство в городах и развитие железных дорог. Для строительства, технического обслуживания и администрирования тоже привлекали евреев.

К началу XX в. евреи Двинска проявляли высокую активность в различных областях. Они работали на Риго-Динабургской железной дороге, торговали мануфактурой, кожей и льном, а также льняными и пеньковыми изделиями, льняным семенем, лесом и смолой. Кроме того, в городе выстроили развитую социальную инфраструктуру, в которой были заняты многие евреи: извозчики, портные, обувщики, мясники, носильщики, ремесленники, столяры. Евреи держали винокурни, занимались гонкой дегтя и лесными промыслами. Среди них были адвокаты, врачи, учителя и нотариусы. По числу торговых и промышленных предприятий Двинск занимал первое место в Витебской губернии, являясь важным деловым центром региона.

В ноябре 1917 г. в городе была впервые установлена советская власть, в феврале 18-го его заняли немецкие войска, а в январе 1920 г. город был взят польскими частями и передан в состав новообразованной Латвийской республики, получив новое название — Даугавпилс.

С началом Второй мировой войны в сентябре 1939 года в районе Даугавпилса на территорию Латвии перешли отступающие части польской армии. 17 июня 1940 г. в город вошли советские войска. Через 4 дня после нападения Германии на СССР Даугавпилс заняли немецкие войска. 27 июля 1944 года город был освобожден от нацистов Красной Армией и до октября оставался временной столицей Латвийской ССР. С 1991 года Даугавпилс находится в составе Латвийской республики.

Еврейская община Даугавпилса

В 1772 году Динабург стал российским и там поселились первые 136 евреев, что составило треть от общего числа жителей. В 1787 г. евреев было уже 783, а в 1815 г. — 1559 (57% населения). Власти сохранили политические права евреев и систему общинного управления польских времен («кагалы»), оставили деление на мещан, крестьян и купечество, а также все налоги, повинности, обязанности и ограничения. В сословную структуру России еврейское население не вписывалось. В результате административной реформы, для развития экономики и торговли 16 местечек черты оседлости в 1775 году получили статус городов, что спасло еврейское население от реальной угрозы закрепощения. Вместе с тем, реформа привела к потере прежних источников дохода, к обнищанию и, как следствие, к необходимости адаптироваться и развивать актуальные ремесла.

В 1802 году был создан учредительный еврейский комитет, задачей которого стало решение «еврейского вопроса» в России. В отчете сенатора Г.Р.Державина — выдающегося русского поэта и убежденного антисемита — отмечались замкнутость еврейский общин, низкий уровень просвещенности людей и «безнравственность» талмудических законов. В 1804 году было принято «Положение о евреях». Впредь евреям разрешалось изучать Тору и Талмуд, все евреи должны были принять наследственные фамилии и впредь записываться ими при проведении переписей. Евреи делились на сословия: земледельцы, фабриканты, купцы и мещане. Евреям, проживающим в сельской местности и занятым производством и торговлей спиртным (около 60000 семей), было предписано переселиться в города. Им запретили приезжать во внутренние районы страны. Евреи должны были знать один из трех языков: русский, польский или немецкий. Начиная с 1812 года знание языка стало необходимым условием чтобы избираться или занимать должность в кагале или в раввинате.

В дальнейшем положение евреев систематически ухудшалось. В 1820 году им запретили иметь христиан в домашнем услужении.

В 1827 году был подписан дискриминационный указ о воинской повинности для евреев — началась реализация «кантонистского проекта». В 1835 году утвердили новое, более жесткое «Положение о евреях». В 1844 году был издан указ о коробочном сборе (теперь направлять средства на содержание еврейских школ, устройство сельскохозяйственных поселений и благотворительные цели разрешалось лишь после уплаты государственных налогов и долгов общин). Кагалы были упразднены, их сохранили лишь в Риге и городах Курляндской губернии, где они просуществовали до 1893 г. В Положении появилась статья о налоге на ношение традиционной еврейской одежды: после 1 января 1851 года носить традиционную одежду могли только старики, а все остальные имели право лишь донашивать эту одежду и платить налог). Евреев запретили принимать на гражданскую службу. В 1851 г. еврейское население было разделено на пять разрядов: купцы, земледельцы, ремесленники, оседлые и неоседлые мещане (для последней категории ужесточили рекрутский набор). Каждый, кто не был вписан в сословие, считался бродягой со всеми вытекающими. В том же году женщинам, которые брили голову (обычай ряда хасидских групп), запретили это делать. В 1852 году было запрещено носить пейсы.

Одновременно предпринимались активные попытки социально интегрировать евреев: было закреплено положение, согласно которому «земледельцы из евреев были все свободны и ни под каким видом никому укрепляемы ни во владение отдаваемы быть не могут», еврейским фабрикантам, ремесленникам, художникам, купцам и членам их семей позволили посещать внутренние губернии империи (при условии ношения немецкой (европейской) одежды); еврейской молодежи разрешили поступать в учебные заведения — гимназии, народные училища и университеты (тоже при условии ношения европейской одежды).

По данным первой всероссийской переписи 1897 г. в Двинске при численности населения 69.675 человек для 46% населения родным языком был идиш. По данным на 1 июля 1913 г. в Двинске числилось 112.848 жителей, из которых 55.686 (49.3%) придерживались иудейского вероисповедания. Первая мировая война и гражданская война в России сильно отразились на местной демографии. Евреев обвиняли в шпионаже и поддержке противника. В 1915 году в соответствии с царским указом основное еврейское население Двинска как «политически неблагонадежное» в течение 48 часов было депортировано из прифронтовой полосы во внутренние районы России. Часть высланных евреев вернулась Двинск в 1918 году, но после установления власти большевиков многие предпочли уехать в Польшу или Литву. В 1925 году в Двинске проживало 12.6 тысяч евреев (31% населения); в 1930-ом — 11.6 тысяч (26,9% населения города.

С 15 июля 1941 года нацисты и их местные пособники начали организовывать Даугавпилсское гетто, где было уничтожено 23 тысячи евреев, в том числе 14 тысяч евреев Даугавпилса. Согласно эмигрантским латышским источникам, переписью 1943 года евреи уже не учитывались, однако по немецким документам установлено, что в Латвии на момент той переписи находились 12964 еврея, в том числе 7784 ввезенных из Германии и 276 из Литвы. Все они в итоге были убиты. Еврейское население самой Латвии к тому моменту было уничтожено практически полностью, за исключением призванных в Красную Армию, отправленных до войны в советские лагеря и тех немногих, кто успел эвакуироваться в советский тыл.

После 1945 года в город возвратились немногие пережившие войну евреи, а также приехали новые мигранты из других республик СССР. В 1959 году численность еврейского населения Латвии составляла приблизительно 36 тысяч человек.

Согласно данным Центрального статистического управления в 2016 году в результате отрицательного естественного прироста и миграции Латвия за один день теряла 42 человека: 60 человек рождались, 78 человек умирали, 28 приезжали жить в Латвию, а 52 человека уезжали из Латвии. Поскольку территорию Латвии покинула значительная часть русских, немцев, евреев, поляков и лиц других национальностей, то среди оставшихся заметно возрос удельный вес латышей.

В настоящее время в Латвии остается около 10 тысяч евреев. Латвийская еврейская община считается второй по величине среди стран Балтийского моря. Но если в 1989 году в Даугавпилсе проживало 2.5 тысячи евреев, то на момент написания данной статьи их осталось примерно 100 (10-12 пятидесятилетних, около 40 человек от 50 до 70 лет, около 50 человек от 70 до 90 лет и один человек — уроженец Даугавпилса Самуил Иосифович Глейзеров — 99 лет.

Раввины Динабурга — Двинска — Даугавпилса

«Положение о евреях в России» разрешало избирать в губернских и уездных центрах одного раввина и несколько кагальных сроком на три года. Назначение раввина на должность утверждалось губернскими властями, жалованье раввину платила община. В 1835 г. на раввина была возложена обязанность вести метрические книги. В 1857 г. вышел закон, согласно которому на должность раввина впредь должны избираться исключительно выпускники созданных правительством раввинских училищ или еврейских учительских институтов, а также общих высших или средних учебных заведений. Согласно опубликованному Сенатом разъяснению, права на раввинский пост давало прохождение учебного курса шести и даже четырёхклассной прогимназии, шести классов реального училища и сдача экзамена по предметам гимназического курса, при этом сдавать экзамен по «древним» языкам (латынь и древнегреческий) было необязательно. Этот закон столкнулся с протестами общин, и постепенно сложилась ситуация, когда в общине действовали два раввина — так называемый казенный и духовный (или «ученый») раввин, не утверждавшийся властями, но вынужденный формально подчиняться административным решениям казенного раввина, и при этом почти всегда являющийся истинным авторитетом в глазах общины.

Раввинам вменялось в обязанность надзирать за обрядовой стороной жизни общины и решать все споры, относящиеся к религии. В каждом городе мог быть один кагал, но позволялось строить синагоги и выбирать раввинов по разным направлениям.

Источники сохранили информацию о многих раввинах города начиная со второй половины XIX века. Среди них: рав Шломо Залман — отец и наставник рава Авраама Ицхака Кука, учитель рава А.И.Кука рав Реувен а-Леви, а также самые прославленные раввины Двинска — рав Меир Симха Кац-Коган (1843-1926) и Рогачевер — рав Йосеф Розин (1859-1936), которые осуществляли духовное руководство общиной более 35 лет.

После смерти рава Меира Симхи пост духовного лидера литаим оставался вакантным два года, после чего община пригласила рава Эльханана Кагана — «Купчишского Гаона». Он умер в начале октября 1936 года. Преемником Рогачевера стал рав Алтер Исраэль Фукс, которого Рогачевер экзаменовал лично. Именно рав Фукс готовил к печати рукописи Рогачевера. Он погиб в Браславском гетто.

Главным казенным раввином города в течение более 40 лет, начиная с 1898 года рав Гирш Ратнер. В 1923 г. он был обвинен в том, что незаконно выдавал евреям удостоверения для выезда в США. Его арестовали, но затем выпустили под залог, а в 1926 г. был оправдали.

Важно упомянуть и рава Капману Липе Ручко — члена раввинского суда и духовного лидера сефардов Даугавпилса с 1920 по 1938 гг. Тораническое образование он получил в Литве, раввинскую смиху ему дали рав Меир Симха и Рогачевер. Умер рав Кампана Липе летом 1938 г.

В 1946 году руководителем общины был избран А. Штейн. С 23 февраля 1949 года раввином еврейской религиозной общины в Даугавпилсе был рав Б. Эльяшберг (родился в 1878 г.), проживавший с женой в одном из синагогальных помещений. В начале 60-х, овдовев, он переехал в подмосковную Малаховку. Секретарем синагоги был Я. Левин (1889 г.р.), а сторожем — Я. Псавко (1873 г.р.). После того как они умерли, еврейская община Даугавпилса фактически прекратила организованную деятельность, молитвы организовывали и вели неофициальные руководители общины. Во второй половине 60-х гг. и далее в советском Даугавпилсе, как и в большинстве городов СССР (за исключением Средней Азии и Кавказа), иудаизм исповедовался в полуподпольном режиме, и даже еврейское кладбище было ликвидировано.

Синагоги Двинска — Даугавпилса

Согласно архивным данным в 1923 г. в буржуазной Латвии было 165 синагог из которых на Даугавпилс приходилось около 70, причем всего в синагогах города было 3160 сидячих мест. Среди прихожан синагог, регулярно плативших за места в них, в 1939 г. числилось около 2 тысяч человек, но на молитвы во всех синагогах и домах учения единовременно собиралось меньше людей — приблизительно 1200 человек.

Эти синагоги могут быть сгруппированы с учетом трех характеристик. Во-первых, синагоги зачастую учреждались и поддерживались представителями тех или иных «цехов» (синагоги торговцев, мясников, извозчиков или грузчиков). Во-вторых, многие синагоги известны по именам своих основателей (синагоги Персона, Цина, Витенберга и др.). И, наконец, их различали по местонахождению (Адетинес, Стропы и т.п.). Интересно, что «нусах» молитвы в синагоге в случае с Даугавпилсом был глубоко вторичен: во всех синагогах города вместе молились хасиды и митнагдим, ашкеназы и немногочисленные сефарды.

С началом Перестройки в СССР возникла возможность легально заниматься возрождением еврейской жизни. В Латвии эта работа велась очень активно. В конце 80-х был создан Совет еврейских общин Латвии. В 1988 г. открылось Даугавпилсское отделение Латвийского общества еврейской культуры, которое в 1992 г. было преобразовано в Даугавпилсскую еврейскую общину.

Согласно архивным данным, до 16 июня 1940 г. еврейским религиозным организациям и общинам Латвии принадлежало 270 объектов, расположенные как в больших, так и маленьких городах. Совет еврейских общин Латвии поставил перед собой задачу добиваться реституции — возвращения этих объектов еврейским общинам, а в случае невозможности вернуть объект, получить возмещение его кадастровой стоимости. Юридически такая возможность появилась в 1992 году, после принятия закона Латвийской Республики «О возврате собственности религиозным организациям». Началась активная работа по возврату еврейской общине Даугавпилса городских зданий, в которых размещались синагоги в XIX — первой пол. XX вв. В архивах Латвии, России и Беларуси была собрана информация о 45 синагогах, построенных в период с 1840 по 1909 гг. Приобретать землю евреям разрешили только в 1862 году, что объясняет факт того, что с 1840 по 1862 гг. было построено лишь 5 новых синагог, а остальные 40 — после 1862 года. Для строительства синагоги требовалось специальное разрешение губернатора. Объект должен был быть возведен на расстоянии не менее ста метров от православных церквей. Если проверкой полиции фиксировалось нарушение расстояния, то синагога подлежала закрытию. Дело передавалось в Сенат, а там уже решали, как правильно замерять расстояние — от здания церкви или от церковной ограды.

Архивные данные позволили вновь ощутить былую активность еврейской религиозной жизни в городе.

Полученная в архивах информация содержала описание объекта (земля, постройки), адрес, год возведения, проектную численность молящихся, в чьей собственности находилось здание, оценку цены по состоянию на 1920 год. Можно выделить синагоги городского масштаба (Большая общественная синагога, Большая хоральная синагога, Большая Новостроенская синагога); синагоги по профессиональному признаку (синагога извозчиков, 2 синагоги мясников, синагоги носильщиков, портных, ремесленников, столяров, торговцев); синагоги которые известны по фамилии владельцев, записанных в земельной книге регистрации недвижимости в собственности частных лиц, в том числе синагоги раби Меира Симхи Каца-Когана («синагога портных»), и синагоги Рогачевера.

В 1945 году возвратившиеся в город евреи обратились в горисполком Даугавпилса с просьбой о предоставлении в пользование одного из уцелевших зданий, где ранее размещались синагоги. Протоколом N 31 заседания Даугавпилсского Городского Исполнительного Комитета было решено предоставить группе из 25 верующих евреев города Даугавпилса для использования под молитвенный дом помещение бывшей синагоги по ул.Угол Крепостной и Лачплеша N38/33. На основании этого 23 февраля 1949 г. был подписан договор о передаче в пользование Даугавпилсской еврейской религиозной общине молитвенного дома общей площадью 348.5 кв.м с двумя дощатыми сараями под железной крышей, а также инвентаря и культового имущества. Бессрочный договор подписан 24 гражданами, которым было по 55—80 лет. Был среди них и один 45-летний.

В 1992 году от имени еврейской общины Даугавпилса были поданы судебные иски, по которым она получила обратно 6 объектов: построенную в 1864 году Большую хоральную синагогу на 500 мест, Большую общественную синагогу 1840 года на 220 мест, синагогу Аптера на 60 мест, синагогу «Кадиш» 1850 года (сегодня это единственная действующая синагога города), синагогу ремесленников на 90 мест 1873 года, а также участок площадью 337 кв. м, где прежде размещалась синагога рава Меира Симхи.

Возвращенные объекты религиозного назначения Даугавпилса и сегожня используются еврейской общиной города (в одном здании — синагога, в другом — правление, остальные сдаются в аренду, поступления от которой являются единственным финансовым источником общинной деятельности — функционирования синагоги, обеспечения всех необходимых еврейских мероприятий в городе, а также финансовой и организационной поддержки оставшихся еврейских стариков, которых насчитывается около 100 человек.

Еврейская молодежь Даугавпилса безвозвратно разъехалась по миру — в Израиль, Европу и Америку.

Последний коэн Даугавпилса

Самуил (Шмуэль) Иосифович Глейзеров родился в 1920 году в Двинске в соблюдающей семье. Его дед, рав Шмуэль Давид а-Коэн Глезер, родился в 1870 году, жил в Эстонии и имел 13 детей. Йосеф Глейзеров (Глейзер), сын рава Шмуэля Давида, родился в 1887 г. в Тарту, получил хорошее образование, знал несколько языков. После Первой мировой войны Йосеф женился и поселился в Даугавпилсе. Семья была зажиточной: Йосеф владел обувным магазином, жена Дина помогала ему торговать. У Йосефа было трое детей, Шмуэль был старшим из них. В 1940 году, после ввода советских войск в Латвию, Йосеф Глезеров был арестован и осужден как буржуазный элемент. Он погиб в лагерях.

С 4 до 8 лет Шмуэль ходил в хейдер, а потом его отдали в еврейскую школу с преподаванием на иврите, где он проучился 8 лет, после чего 2 года обучался в еврейском слесарно-токарном ремесленном училище, и далее в железнодорожном техникуме, который успел закончить накануне войны. Его младший брат Авраам (Аркадий) работал на заводе электроинструментов.

До 1940 года в молодежной среде открыто действовали сионистские организации. В буржуазной Латвии еврейская община чувствовала себя спокойно и уверенно. Единственная заметная эмиграция евреев происходила в направлении Подмандатной Палестины: молодежь хотела участвовать в защите поселений от нападений арабских отрядов. В 1936 году Самуил, как и многие его сверстники, вступил в молодежную организацию сионистов-ревизионистов «Бейтар» [1], созданную в Риге в 1923 году.

Начало Великой Отечественной семья встретила в городе. 25 июня 1941 года СНК СССР издал постановление «О сдаче населением радиоприёмных и радиопередающих устройств»: передатчики и приемники всех типов потребовали в пятидневный срок сдать на хранение на склады Наркомата связи (фактически — в ближайшее почтовое отделение) вплоть до окончания войны, в связи с обстоятельствами военного времени, поскольку это оборудование может быть использовано врагом. Население Даугавпилса потянулось на почту со своими приемниками. А на следующий день в город вошли немцы.

К началу нацистской оккупации подавляющее большинство евреев Даугавпилса оставалось в городе. Местные евреи еще не знали о том, как на захваченных Рейхом территориях решается «еврейский вопрос», а слухам не верили, поскольку еще совсем недавно, до прихода советской власти, у них были деловые партнеры в Германии, с которыми их связывали долгие годы успешного сотрудничества: «слухи слишком ужасные, чтобы быть правдой, а если что-нибудь случится, партнеры помогут» — типичная логика тех дней. Кроме того, молодежь не хотела оставлять старых и больных родственников, а те, кто все же хотел эвакуироваться, в основном не успели этого сделать из-за стремительного отступления Красной Армии.

Семья Глейзеров была среди тех немногих, кто все же хотел уехать: у них был самый современный радиоприемник, и они постоянно ловили новости европейских радиостанций.

И хотя о концлагерях и массовых расстрелах там не говорили, но, тем не менее, было очевидно, что гитлеровцы преследуют евреев на всей подконтрольной им территории, и что с приходом немцев в город ничего хорошего евреев точно не ждет. Самуил вспоминает, что состав, полный комсомольцев и солдат, все не отправлялся, потому что машинисты отказывались везти влезших в вагон евреев. Наконец, нашелся один машинист, который сжалился над ними, и последний состав, буквально за несколько часов до входа немцев в город, отправился в тыл[2]. В итоге Глейзеры оказались в Алма-Ате, откуда 17-летний Авраам ушел на фронт. Самуила на фронт не взяли — его решили оставить работать по профессии, электриком на железной дороге. А потом на него был написан донос. По одной из версий, мужчина постарше, который работал там же, в какой-то момент испугался что начальство оставит одного Самуила, молодого и энергичного, а его отправит в армию, и потому написал на Самуила донос: якобы Самуил рассказывал ему о благополучной жизни в досоветской Латвии. По другой версии, в доносе сообщалось о факте допущенного Самуилом критического высказывания по поводу принудительной выдачи его сослуживице, матери-одиночке, зарплаты гособлигациями, поскольку ей не хватало денег на хлеб для своих детей. В феврале 1943 года Самуила осудили на 10 лет по статье 58 п.10 УК за антисоветскую агитацию. Первые 5 лет он валил лес на Урале, а затем еще 5 лет провел в лагере в Воркуте.

Авраам прекрасно играл на гитаре, и однажды это спасло ему жизнь. Во время привала он играл для сослуживцев, и в этот момент немецкий снайпер произвел выстрел, но попал в гитару, а он остался невредим. Эта «раненая» гитара в последствии была передана в музей Даугавпилса. На фронте он геройски сражался, получил тяжелое ранение с угрозой ампутации ноги и был комиссован. Награжден орденом Отечественной войны I степени и другими боевыми наградами.

После войны Дина с сыном Авраамом (Аркадием) и дочерью Тойбой (Таней) вернулись в Даугавпилс. Таня закончила педагогический институт и работала инспектором, затем директором школы-тюрьмы в Даугавпилсе. В настоящее время проживает в США. Аркадий женился на русской женщине. До конца жизни проживал и умер в Даугавпилсе.

Освободившись, Самуил тоже вернулся в Латвию. Произошло это в 1953 году. Какое-то время он жил в Прели, потом перебрался в Даугавпилс, где работал по профессии до пенсии. Пять лет спустя у него сняли судимость, а в 1965 году он был полностью реабилитирован. Ему даже выдали 100 рублей компенсации за моральный ущерб. На вопрос, почему семья приняла решение возвращаться в Даугавпилс, где все евреи были уничтожены, а все их имущество разграблено или присвоено местным населением, он отвечает: «Это родной дом. А куда же еще?» На самом деле, Самуил всегда мечтал уехать в Израиль, но его жена была против: и он, и его брат Авраам женились на нееврейках. Самуилу оставалось довольствоваться радиопередачами, пробивавшимися сквозь глушилки: он слушал «Голос Америки», «Би-Би-Си», «Свободу» и «Голос Израиля». А еще посещал синагогу по Шабатам и праздникам. В 1994 году умерла жена. С 1995 года он четырежды побывал в Израиле. Одна из его дочерей со своим сыном живут в Латвии, вторая с двумя сыновьями — в Израиле.

Самуил Глейзеров отметил 99-летие. Он продолжает жить в родном ему Даугавпилсе. По Шабатам и праздникам он приходит в синагогу, читает Тору по свитку. В праздники он поднимается на «духан» и благословляет молящихся. Самуил Глейзеров — последний коэн в Латвии.

Послесловие

На протяжении истории «еврейский вопрос» решался по-разному: физическое уничтожение, запрет исполнять заповеди, сопровождающийся ограничением доступа к источникам еврейской духовности, поощрение ассимиляции. Черта оседлости, обрекавшая евреев на нищету, и потому толкавшая их в революцию, совершенно дискриминационный кантонистский проект, поддержка на властном уровне «аскалы» и погромов — все это нанесло тяжелейшие удары по еврейским общинам России. После 1917 г. «еврейский вопрос» в Советской России и на присоединяемых к ней территориях решался уже в соответствии с большевистским сценарием. Уже в 1918 г. был принят Декрет Совета народных комиссаров РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». В 1919 г. была официально заявлена задача: содействовать отмиранию «религиозных предрассудков». Обязанность проводить данную политику была непосредственно возложена на органы НКВД.

В 1925 г. был создан «Союз воинствующих безбожников», который просуществовал до 1947 года. В 1932 г. начало свою бурную деятельность Государственное издательство антирелигиозной литературы, просуществовавшее до 1942 г.

Еще в 20-е годы прошлого века в гражданский и политический оборот было введено понятие «советский народ». Смысл этого понятия стал темой вопроса на экзаменах по истории в советских ВУЗах. В ответе необходимо было упомянуть о том, что это «коллективный субъект интернациональной и наднациональной общности, имеющей общую социалистическую Родину (СССР), общую экономическую базу (социалистическое хозяйство), общую социально-классовую структуру, общее мировоззрение (марксизм-ленинизм) и общую цель (построение коммунизма)». Обычно отмечали и то, что у советских людей много общих черт в духовном облике и в психологии. Советский народ спаивали десятилетия репрессий, гонений и уничтожения инакомыслящих, кровопролитных войн, промышленных и научных достижений, включая освоение космоса, в условиях тоталитарного государства. В 1961 г. Н. С. Хрущев доложил на съезде КПСС о том, что новая историческая общность — советский народ — успешно сложилась.

Как явление, советский народ прекратил свое существование в 1991 г., с развалом СССР. Но одним из важных результатов советской государственной политики стали сотни тысяч ассимилированных евреев, не рожденных еврейских детей, не прочтенных «кадишей» по ушедшим в вечность. Множество евреев из числа тех, кому посчастливилось выжить на фронте и в лагерях, стали советскими людьми и потеряли свое еврейство. Оно свелось у них к кулинарным рецептам, полученных от еврейских мам и бабушек их нееврейскими женами, к нескольких уцелевшим семейным реликвиям. Кто прочтет кадиш по последнему коэну Двинска-Даугавпилса?

Источники:

1.Данные архивов Латвии, России, Белоруссии, полученные Анатолием Фишелем — организатором и руководителем с 1988 г. по 1994 г. Даугавпилсского отделения Латвийского общества еврейской культуры (В 1992 году преобразовано в Даугавпилсскую еврейскую общину) [3]

2. Документы по истории и культуре евреев в архивах Беларуси. М.: РГТУ, ЕТСА, ИВО, 2003, 607 с.

3.Метрические книги еврейского общества на сайте http://www.lvva-raduraksti.lv/ru.html (оцифровка этих метрических книг — в английской транслитерации — сделана Кристиной Уздин и приведена здесь: http://usdine.pagesperso-orange.fr/).

4. Переписные листы Всеобщей переписи 1897-го года на http://www.lvva-raduraksti.lv/ru.html.

5.Серия сборников «Евреи в Даугавпилсе» (от 1993 года и далее).

6.Сайт еврейской общины Даугавпилса (на русском языке) http://www.dvinsker.lv/.

7.Статья «Состав населения Латвии в зеркале статистики». Федотов А.Н., д.э.н., Институт культурного наследия Латвии. http:// www.russkije.lv/ru/pub/read/russkie-v-latvii-sbornik/rus-v-latvii-1-fedotov.html.

8. Семейный архив С.И. Глейзерова, интервью с ним и его дочерью Ритой (проживает в Реховоте).


[1] Ивр. ר בית Наименование организации отсылает к названию героической крепости и является аббревиатурой от יוֹסֵף בְּרִית טְרוּמְפֶּלְדוֹר («Брит Йосеф Трумпельдор» — «Союз имени Йосефа Трумпельдора»).

[2] Имеются свидетельства семьи Гланцев, которой тоже удалось спастись из Даугавпилса. Уже в первые дни войны латышские националисты начали открыто преследовать евреев. Некоторые семьи на телегах или даже пешком бежали в сторону г.Пыталово (в 1925—1937 гг. носил название Яунлатгале, в 1938—1945 гг. — Абрене), находившегося на административной границе с РСФСР, в 173 км от Даугавпилса. До места добрались единицы, остальных поймали наступающие немецкие войска, после чего отправили в Даугавпилс, где все они погибли в гетто. В Пыталово был кордон, где проводилась фильтрация беженцев: без специального разрешения никого не пропускали (такое разрешение выдавалось эвакуирующимся при возникновении угрозы оккупации местными властями, вместе со справками на питание). Однако стремительное наступление Вермахта и отступление Красной Армии привело к тому, что никакого досмотра не было, и Гланцы успели проскочить кордон. Еще четыре дня они пробирались лесами в расположение советских войск, где их посадили в транспорт, отправляющийся в тыл. После войны они вернулись в Даугавпилс, оттуда репатриировались в Израиль.

[3] А. Фишель родился в 1938 году на Украине, приехал в Даугавпилс в 1960 г., живет в городе до настоящего времени, владеет и управляет частным предприятием «Алеф», что позволило ему лично финансировать главные инициативы еврейской общины: результативный поиск объектов религиозного характера и их возврат еврейской общине Даугавпилса, реставрацию синагоги «Кадиш», возведение монумента под Даугавпилсом памяти жертв нацизма (расстрелянных узников Даугавпилсского гетто и советских военнопленных), установку памятников в местах расстрела евреев поселка Субате, издание серии книг «Евреи в Даугавпилсе», «Список жертв Даугапилсского гетто» и буклета «Мемориал жертв Холокоста». В течение долгих лет А.Фишель обеспечивает продуктами питания 40 одиноких евреев Даугавпилса.

Профессор Шуламит Гутерман

Из журнала «Мир Торы»

Categories: Город

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.