ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

САН-АНТОНИО, настоящее имя Фредерик Дар (1921–2000) — самый популярный французский писатель второй половины XX и начала XXI в. Он создал серию из 183 романов о приключениях комиссара французской полиции Сан-Антонио и его помощника Берюрье, которые принесли ему славу самого остроумного и самого виртуозного писателя. Его называют «французским феноменом», «гением юмора», «волшебником французского языка», «витамином для души», «самым проницательным человеком в этой человеческой комедии».

300 миллионов экземпляров — таков суммарный тираж его романов. По его сценариям снимались фильмы, ему посвящены сайты в Интернете, его коллекционируют в разных странах, Ассоциация друзей Сан-Антонио регулярно выпускает журнал «Мир Сан-Антонио». В университетах Европы защищают диссертации по его стилю, его философии, а также проводят семинары о культуре Франции через книги Сан-Антонио.

Язык Сан-Антонио изобилует каламбурами, сленгом и забавными неологизмами, которые стали частью лексикона у многочисленных его поклонников. Во Франции даже издан «Словарь Сан-Антонио», который включает 15 000 статей.


По мнению президента Ассоциации друзей Сан-Антонио, Даниеля Сирака, отличительными качествами его книг являются следующие ингредиенты:

1. Комические ситуации, действующие лица и всякая абракадабра вызывают у нас смех, хохот, улыбки.

2. Нас трогают теплые чувства между действующими лицами, как в настоящей семье.

3. Нас захватывают неожиданные повороты, развязки (иногда очень притянутые за волосы, но нам они нравятся).

4. Нас изумляет игра слов, остроумие, гибкость нашего языка.

5. Нас волнует эта философия гуманизма, эти реплики и отступления от текста.

6. Нам льстит то, что автор обращается к нам напрямую, интересуется нашим мнением и даже ополчается против нас.

7. Мы покорены рыцарскими качествами героя в противовес мерзостям этой жизни, подвигами Сан-А и его банды, огромным количеством сцен, когда Сан-А был загнан в угол и был готов умереть с позой и с юмором.

8. Нам по душе народность книг Сан-Антонио, то, что их можно увидеть в вагонах метро, то, что цены невысокие, а тиражи большие.

9. Мы продолжаем балдеть (пардон, мадам!) от задницы. Повсеместной, уместной, неуместной, с такой сочностью и юмором.

Сознавая, что он шёл против течения, сам Фредерик Дар писал: «Маленькие попы#180; синтаксиса не одобряют языка Берюрье и мою раскованность. Это их право. Если я им что-то и ставлю в упрёк, то только то, что они считают это своим долгом!» Надо сказать, что многие «попы#180; синтаксиса» всё же примкнули к братству его сторонников и считают, что Сан-Антонио принадлежит будущему.


Подтверждением этому может служить то, что после смерти этого удивительного писателя и человека ежемесячно (!) переиздаётся до трёх книг Сан-Антонио, и его вновь и вновь открывает новое поколение читателей.

Несмотря на то, что книги Сан-Антонио считаются непереводимыми, его пытаются переводить в 30 странах мира, а в Италии уже переведены почти все его романы.

В России было издано около пятидесяти книг Сан-Антонио, из которых семь лучших книг были переведены Геннадием Романовичем Барсуковым, посвятившим работе над его романами 20 лет.

Книга «История Франции глазами Сан-Антонио» — культовая. Во Франции, где она была издана восемнадцать раз суммарным тиражом три миллиона экземпляров, её назвали «Книгой-событием».

Это вселяет надежду, что первое издание «Истории Франции глазами Сан-Антонио» на русском языке тоже не будет единственным и привлечёт в ряды друзей Сан-Антонио новых поклонников дара Фредерика Дара и его незабываемых героев.

Справка о переводчике

Барсуков Геннадий Романович родился в 1947 году в г. Сталинграде. В 1973 году окончил Пятигорский институт иностранных языков, работал учителем французского и немецкого языков в средней школе в Карачаево-Черкесской Автономной области, инженером-патентоведом в Волгоградском филиале ВЦПУ, затем в Пятигорском СХКБ, переводчиком с французского языка в Алжире.


Переводом книг Сан-Антонио занимается с 1989 года. Член Ассоциации друзей Сан-Антонио (Франция). Дважды отмечен на конкурсах АСКИ «Лучшие книги года». Перевел на русский язык семь и опубликовал шесть книг Сан-Антонио.

Источник: bookree.org

Книга «История Франции глазами Сан-Антонио» — культовая. Во Франции, где она издавалась 18 раз суммарным тиражом в 3 миллиона экземпляров, её назвали «Книгой-событием». И это понятно, по-скольку эта веселая книга еще и весьма познавательна.
Фабула книги: однажды инспектор Берюрье заподозрил, что его предки сыграли важную роль в исто-рии Франции. Изучать историю по книгам ему нелегко — засыпает на десятой странице, потому он угова-ривает комиссара Сан-Антонио рассказать ему историю Франции своими словами.

Париж не сразу строился, и Франция не сразу стала единой! Таблички на улицах и постаментах носят имена великих людей, от Версенжеторикса до Шарля де Голля.
Но главное имя отсутствует на площадях, авеню, бульварах и даже в тупиках — имя Берюрье. И всё же эти самые Берюрье сделали Францию. Своими руками, своей кровью и своим потом. Своим острым умом тоже.

Для того чтобы исправить эту вопиющую несправедливость, я попытался нарисовать их траекторию во времени.
Точно так же как и язык, История должна быть живой, поэтому я стёр с неё пыль, снял паутину, удалил позолоту с книжных обрезов, корон и нимбов и вставил туда взрывы смеха. Одним словом, отреставрировал её!
Что и позволило установить тот факт, что Историю Франции золотили той же «пылью в глаза», что и пилюлю!


Эх, сейчас буду позориться… Книга мне не понравилась категорически. Я прочитала где-то 15-20% книги и что я имею сказать… Это чисто французская книга и, если вы не являетесь преданным адептом французской истории, что в нынешних реалиях было бы странно, то половина упоминаемых имен сразу мимо. Точно так же можно было бы обстебать русскую историю пересказав в юморном ключе Карамзина — иностранцам будет нифига не понятно — кто такой Владимир Красно Солнышко (а если они еще в википедию залезут, то совсем мозгом поедут — там смешного нет от слова совсем). В общем история чисто французская — кто там такие? почему это смешно? а вот пойди пойми.

Далее совсем печально — юмор? нет, серьзено? ЭТО СМЕШНО? толстый неаккуратный дебил, с еще более толстой женой, которая еще больше любит пожрать и еще более тупая? В общем юмор видимо тоже французский. За эти 50 с лишним страниц не улыбнуло ни разу, а я в плане юмора практически всеядна — черный, пошлый, тупой, старые боянисты, отсылки, английский — если не улыбают, то я хотя бы понимаю — а тут ну совсем мимо. Возможно еще дело в переводе, но общую картину это не меняет.


И в итоге, прочитав аннотацию, хотелось юмора и кучу полезной информации, получила только фейспалм. Читать либо знатокам и любителям французской истории ии одновременно юмора, либо если не доверяете, моей рекомендации, что вполне объяснимо.

Источник: www.stranamam.ru

Annotation

Грубо, безкомпромисно, брутално, иронично и самодоволно хилене. Това трябва да е първичната реакция на всеки средноинтелигентен индивид, след като прочете и два реда от „История на Франция“.

Фабулата е следната: комисарят седи в управлението и разказва за Франция на своя другар и колега Берюрие — „светец неоткриваем в църковния календар, но затова пък известен във всички квартални кръчми на Париж“.

Берюрие с неговите „110 килограма триумфираща плът“ е прототип на главния герой във всяка глава в романа. В частите от книгата, които разказват важни моменти от френската история, Дембо влиза в ролите на гала Берюрикс, непрокопсаника Берюроа, който измамва Жана Д’Арк, мускетаря Берюран, който опъва френската кралица и прецаква всеизвестния Д’Артанян, както и още доста комични образи.

Френските историци и общественици сигурно са си глътнали езиците, когато книгата е излязла през 1964 г. Защото в нея всичко е абсурдно, комично, смешно до гротеска. Националните герои са осмяни безпардонно, а историята на Франция — пресъздадена през крив макарон. Пардон, асперж.


Да не говорим за жените, до една „уруспии“ и „пичкоранки“, но винаги секси и уважавани (по онзи начин нали се сещате), което си е малка утеха.

Едно от ценните неща в този бурлесков исторически роман е, че насред целия низ от весело-тъжни нелепости в текста съвсем ненатрапчиво и живо са вплетени заслужаващи размисъл бележки. Многозначителни намигвания към нашето съвремие, както и критични нотки към като че ли неизправимите дефекти, нагло съпровождащи до ден-днешен социално-политическите реалности, а и самата човешка природа.

С една дума, „История на Франция“ от Сан Антонио е книга по-многоизмерна, отколкото изглежда на пръв поглед, и е предназначена за онези, които могат и да се смеят, и да мислят.

Големи реверанси за преводача и пресъздателят Теодор Михайлов, който е вкарал книгата в 21 век, правейки я още по-въздействаща.

Александър Иванов

Източник: http://www.dnes.bg/article.php?id=44667

Сан Антонио

ИНТРОИНДУКЦИЯ

ПЪРВА ЧАСТ

Лекция първа

Документално четиво

Лекция втора

Документално четиво

Лекция трета

Документално четиво

Лекция четвърта

Документално четиво

Лекция пета

Документално четиво

Лекция шеста

Документално четиво

Лекция седма


Документално четиво

ВТОРА ЧАСТ

Лекция осма

Документално четиво

Лекция девета

Документално четиво

Лекция десета

Документално четиво

Лекция единадесета

Документално четиво

ТРЕТА ЧАСТ

Лекция дванадесета

Документално четиво

Лекция тринадесета

Документално четиво

Лекция четиринадесета

Документално четиво

Лекция петнадесета

Документално четиво

Лекция шестнадесета

Документално четиво

СЛЕДГОВОР

info

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Сан Антонио

История на Франция

ИНТРОИНДУКЦИЯ

Полицейското управление беше заприличало на обор, от който кравите липсват. Работата е там, че от известно време злосторниците бяха спрели да злосторничат. Като че ли бяха обявили стачка поради умножаването и усъвършенстването на алармените системи в банките. Не че по принцип тези шумни предупредителни приспособления ги смущават кой знае колко, но те понякога подтикват отделни банкови чиновници и охранители към досадни прояви на героизъм. Преки последствия от това: при подобни случаи иначе не непременно чак толкова кръвожадните по природа криминални елементи са принудени да стрелят по тях, което пък утежнява участта им, когато ги заловим.


Така че из полицейските управления на столицата ни цареше всеобща .апатия, на която се бях поддал и аз. Седях със скръстени ръце зад бюрото си и опънати крака върху него досущ като частен американски детектив, чакащ да се появи поредният клиент или клиентка, за да го въвлече във въртопите на тайнствен случай, в който едва ще отърве кожата си. Но с тази разлика, че аз не чаках непременно това, а използвайки екстраполационния метод, бях оставил мислите си да се зареят в един бляскав бъдещ свят, в който всички ще имат инплантирани в себе си чипове, по които ние, пазителите на реда, ще откриваме местонахождението им и ще ги залавяме при необходимост. Така е: когато настоящето му се струва постничко, човек е склонен да се потапя в бъдещето или миналото, към което също ми бе съдено да се обърна, както ще се види след малко. Засега обаче съблазнителната картина на футуристичните ми прозрения ме бе изпълнила и с известно безпокойство. И тъкмо се бях замислил над възможните причини за това ми смътно чувство, което с присъщата ми интелектуална амбициозност смятах да изясня, когато в непосредствена близост един глас, поразително напомнящ на търкане на нокът о матирано стъкло, отбеляза:

— Тъй си увесил нос, че ми мязаш на препикано мушкато!

Вдигнах глава и установих, че в стаята току-що бе влязъл безценният ми другар Берюрие.
рвенеещите му като калифорнийски ябълки бузи и широкият му, набразден с капиляри нос недвусмислено издаваха пристрастието на носителя им към червеното вино. Беше облечен в пепитен тъмнозелен костюм, чиито джобове бяха издути от натъпканите в тях тайнствени и обемисти предмети. Синята му вратовръзка неуспешно се опитваше да прикрие едно леке, жълтеещо върху розовата му риза, иначе осеяна с кафеникави дупчици, следи от пепелта на неизменно висящата от бърните му тлееща цигара. Виждаше се, че не се беше бръснал от два дни, което си му беше присъщо. Килнатата му назад шапка с широка периферия приличаше на ореол и му придаваше вид на светец. Светец, неоткриваем в църковния календар, но затова пък известен във всички квартални кръчми на Париж. Съзерцавах с чувство на приятелска топлота тези сто и десет килограма триумфираща плът. И ако трябва да предам още поточно визията си от онзи момент, то трябва да уточня още, че панталонът му беше разкопчан, а на ризата липсваха три копчета, което отваряше пряк изглед към пъпа му, засенчен от дълги косми, приличащи на плачещи върби.

— Може и да приличам на мушкато, Дембо — възразих, — но на мислещо мушкато.1

Той избухна в смях, напомнящ за изпусната във фоайето на Операта по време на антракт кесия с орехи.

— Ти ме изненадваш, Тони. Да мислиш, без да си принуден да правиш това, си е порок. — И след като побутна още по-назад периферията на шапката си, за да изтрие потта, избила по пролетарското му чело, си призна благодушно: — Аз пък не размишлявам никога в извънработно време. — Седна на страничното облегало на един фотьойл, който изстена жалостиво, после измъкна от джоба си един остатък от вестник, на който вероятно бе попаднал в някоя обществена тоалетна, и попита: — Чете ли вестниците тази сутрин?


— Не. Днес изневиделица ме награчиха твърде много мисли.

— В тоя, дето е у мен, има статия, по повод на която искам да ме светнеш за туй-онуй.

— Чети. Целият съм слух — отвърнах.

И силно и отчетливо, с характерния си глас, който не оставяше и лъч надежда някога да го направи оперен тенор, той прочете:

— „В една пещера на Златния бряг спелеолози откриха фреска, за която се смята, че се отнася до военните деяния на Верцингеторикс.“

— Интересно е — съгласих се аз. — Но не виждам с какво тази новина те е заинтересувала толкова.

— Той размаха под носа ми една снимка на въпросната фреска.

— Виждаш ли, Сана, тоя тип, дето има прикачени крила на каската си? Стрелката сочи, че именно той е Верцингеторикс…

— Така е.

— А онзи до него трябва да е неговият адютант, нали?

— По всичко изглежда пак да е така.

— Вгледай се внимателно и ми кажи на кого ти прилича.

Вгледах се и не можах да не се усмихна.

— Ами че на тебе, Дембо!

— Ти го каза!

— С леко подсещане от твоя страна, но истината си е истина, особено когато е очевидна.

— И как си обясняваш тая работа?

— Логично е да се предположи, че някой от твои те предци е бил дясната ръка на Верцингеторикс.

Дебелия почервеня малко повече от обичайното, което бе достатъчно, за да стане тенът му възморав.

— Мислиш ли?

— Защо не?

— Аз съм имал някакъв предец, който е живял по времето на галите! — смотолеви той с изначалната скромност, присъща на чистите души.

— Всички ние, Берю, всички ние! Това си е цяла верига, която започва от Адам или там от някоя горила, може би дори от някоя риба и на която ние сме, поне засега, последните брънки.

След като вдигна нагоре прононсирания си нос, за да изтръгне деликатно от ноздрите си един прорасъл косъм, той отрони:

— Ще ти призная нещо, пич. И хал хабер си нямам от история. Е, разбира се, знам, че е имало някакъв Анри IV, ама да ме убиеш, не мога ти каза дали е бил син на Жана д’Арк или на Катерина Медицинска. Същото се отнася и за цялата върволица от серсеми, дето са се казвали Луи или Шарл. Например Луи XIV — преди или след Луи XIII е живял? Всичко това за мен тъне в гъста мъгла.

— Направи си труда да прочетеш някоя книга по история и мъглата ще се поразпръсне.

Той подсмъркна притеснено.

— Опитах се. Но още на втората страница засякох и заспах. Всяка книга ми действа по този начин. Така и нямам нужда от приспивателни. Когат’ съм нервен и не мога да з …

Источник: knigogid.ru

Описание

Париж не сразу строился, и Франция не сразу стала единой! Таблички на улицах и постаментах носят имена великих людей, от Версенжеторикса до Шарля де Голля.

Но главное имя отсутствует на площадях, авеню, бульварах и даже в тупиках — имя Берюрье. И всё же эти самые Берюрье сделали Францию. Своими руками, своей кровью и своим потом. Своим острым умом тоже.

Для того чтобы исправить эту вопиющую несправедливость, я попытался нарисовать их траекторию во времени.

Точно так же как и язык, История должна быть живой, поэтому я стёр с неё пыль, снял паутину, удалил позолоту с книжных обрезов, корон и нимбов и вставил туда взрывы смеха. Одним словом, отреставрировал её!

Что и позволило установить тот факт, что Историю Франции золотили той же «пылью в глаза», что и пилюлю!

К ЧИТАТЕЛЮ

У этой книги есть нечто общее с многоуважаемым Телефонным Справочником: её не обязательно читать с начала.

Ну, совершенно не обязательно!

Как и в голове у многих людей, скажу я вам, у неё нет ни конца, ни начала, что облегчает её чтение.

Если вас интересует какой-нибудь период Истории Франции (барабанная дробь), поищите в оглавлении те страницы, которые ему соответствуют, и там и подключайтесь.

Если же у вас нет особого предпочтения и вы не ищете разницы между Карлом Великим, Наполеоном III или Карлом IX (вам не обязательно быть умным), открывайте эту книжку где хотите и двигайтесь своим ходом, как это делает на протяжении всего повествования мой товарищ Берюрье.

Что вам сказать ещё?

Ах, да! Не давайте эту книгу кому попало. Конечно же, она очень поучительна, но она не для детей из хора. И если вдруг дети из хора все же её купят (а я на это очень рассчитываю), пусть они её не показывают родителям.

Всё это для того, чтобы вас немного завести, ибо для взрослых всегда надо создавать иллюзию, что некоторые книги предназначены только для них, и при этом давать понять детям, что эти же самые книги им читать нельзя. В итоге и те, и другие покупают их втайне друг от друга и книги лучше расходятся.

Так что неплохо иметь по две книги такой толщины в каждой семье — хотя бы для того, чтобы сажать на них ваших херувимов, которые, увы, учатся играть на фортепьяно.

Ведь столько людей уже садились на Историю Франции!

Источник: san-a.ru


Categories: Франция

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.