«Пока дышу, надеюсь»

От Москвы до авиабазы Хмеймим четыре часа лету, если по прямой — через Турцию, без посадок на дозаправку. Когда турецкое воздушное пространство остается позади, экипаж самолета предупреждает:

— Через 15 минут сядем в Сирии, огни будут выключены.

Самолет гасит огни и, оставляя под крылом огоньки сирийских поселков, садится.

Вслед за пассажирским бортом на посадку заходят истребители Су-35. Оказывается, они были подняты для встречи гостей, чтобы защитить в случае возможной атаки. Все, кто прилетел на нашу авиабазу в Сирии (а это делегация Общественного совета при Минобороны, группа артистов, журналисты), начинают осознавать: прилетели не на курорт, а в страну, где, к сожалению, война с терроризмом продолжается.

Прилетели вечером. Потому в первый день — только ужин, душ и отбой. Работа начинается утром следующего дня. Первый пункт программы поездки Общественного совета — база ВМФ России в городе Тартус. Она примерно в 70 километрах южнее Хмеймима, чуть больше часа езды на машине.


Из соображений безопасности передвижение за пределами российских баз — только в составе колонны и только на специальной защищенной технике: бронеавтомобилях «Тигр», «Рысь», бронекапсуле на базе военного «КамАЗа».

В дороге есть два занятия: через узкие окна-бойницы смотреть на то, как живет страна в условиях военного времени, или изучать надписи на стенах бронекапсулы, оставленные теми, кому довелось в ней ехать раньше. Салон — настоящая летопись сирийской кампании. Большинство записей похожи: в/ч №…, населенный пункт, дата.

Судя по записям, машина прошла огромный путь и побывала на всех сирийских фронтах. Когда война окончится, такие машины должны стать экспонатами музеев. Может, кто-то спустя годы найдет там свой автограф.

Другое занятие — смотреть в окно, и это очень тягостное зрелище. Даже не затронутые войной районы выглядят очень бедно.

Но есть и позитив. Главный из них — отношение жителей к машинам с российскими опознавательными знаками. В городках и селах местные жители, особенно дети, стремятся поприветствовать колонну — помахать рукой, прокричать: «Руси садик, руси садик!» («Русский друг!»). Что-то подобное, наверное, переживали наши деды, которые входили в освобожденные от фашистов города Европы…

Еще одно позитивное наблюдение — на всем пути, а это более 70 километров, встретился лишь один блокпост сирийской армии. Рассказывают, что раньше их было гораздо больше. Теперь от прежних укрепленных блокпостов остались только бетонные блоки, сваленные за обочину.


И вот Тартус. Это город-порт на побережье Средиземного моря. И передовая база нашего флота.

Подразделения охраны и ПВО прикрывают корабли от возможного нападения, а раз или два в сутки в море выходят на патрулирование противодиверсионные катера «Раптор», которые высаживают в акватории аквалангистов, исследующих морское дно.

— Тартус — это достаточно спокойная территория, — говорит командир базы. — Но здесь, как и везде в Сирии, остается угроза. В городе действует ячейка «Братьев-мусульман» (запрещенная в РФ организация) — мы с этим работаем, как и сирийская госбезопасность. Но готовность всегда боевая.

Делегации Общественного совета показали строящееся судоремонтное предприятие. В ближайший месяц предприятие будет открыто и сможет ремонтировать корабли и суда ВМФ России, которые несут службу в Средиземном море. Предприятие оснащается под знаком импортозамещения.

— Осмотрел все станки и поразился: все или нашего, или белорусского производства. Такого я очень давно не видел, — поделился мнением член Общественного совета, директор Центра анализа стратегий и технологий Руслан Пухов.

Уже на обратном пути автобус проезжает мимо бетонного ограждения, превращенного военнослужащими в настоящую галерею современного искусства. Сопровождавшие нас офицеры, впрочем, скромно называют ее народным творчеством. Оказывается, экипаж каждого зашедшего в Тартус корабля, бойцы подразделений ПВО и охраны оставляют здесь граффити с символами своей части.


Каждый рисунок выполнен мастерски и с любовью. Но больше всего запоминается иллюстрация, оставленная военными аквалангистами: шлем от скафандра, пейзаж морского дна, номер части и девиз «Dum spiro sperо» — «Пока дышу, надеюсь». И если вдуматься, то лучшего девиза для аквалангистов нельзя придумать.

«Видим все вплоть до Греции»

Следующий пункт маршрута Общественного совета — посещение объектов ПВО. Для прикрытия наших баз от атак с воздуха в Сирии развернута целая сеть объектов противовоздушной обороны. Делегация совета посетила две из них: дивизион зенитно-ракетных комплексов «Тор», расчеты зенитных ракетно-пушечных комплексов «Панцирь-С1» и зенитный ракетный полк с системами ПВО большой дальности С-300 и С-400.

Одна из главных забот нашей ПВО в Сирии — беспилотные аппараты боевиков.

— Мы хорошо их видим, — рассказывал нам офицер-зенитчик. — Даже аппарат, сделанный из пластика, обладает характерной тепловой сигнатурой, создает шумы, которые фиксируются нашими станциями слежения. За то время, что я тут служу, батарея успешно поражала дроны на расстоянии 7–8 км. То есть с этим проблем нет.

— А самолеты и беспилотники других стран, Израиля например, фиксируете?

— Конечно. Вдоль турецкой границы «ходят» беспилотники турецких ВВС, над морем, в 20 с лишним километрах от сирийской границы, барражирует американский разведывательный самолет «Посейдон». Фиксируем также французские вертолеты, которые взлетают с вертолетоносца. Но они все действуют за пределами сирийского воздушного пространства. Израильские беспилотники мы тоже «видим» — они, как правило, приближаются с территории Ливана.


Полк зенитных ракетных систем С-300 и С-400 прикрывает авиабазу Хмеймим. Здесь они стоят совместно с зенитным полком ПВО Сирии.

Сейчас сирийцы осваивают современную технику. Еще в 2018 году министр обороны России Сергей Шойгу заявил, что российская сторона готова поставить сирийским ПВО современные системы ПВО. Это произошло после провокации израильских ВВС, которые, маневрируя, подставили под удар сирийских ракет российский самолет радиотехнического дозора Ил-20. С тех пор это вооружение постепенно осваивается сирийцами.

— У нас уже есть опыт совместного дежурства на С-300 смешанных российско-сирийских расчетов. Мы обучаем их и готовим к использованию современной техники, — рассказал командир зенитной части ПВО.

— А со стороны Израиля угроз не было?

— Раньше они пытались достать сирийцев, отчасти — успешно. Но с приходом наших ПВО свернули свою активность. Можно сказать, что они нас боятся.

— Вы видите их самолеты?

— Мы видим не только их, но и воздушное пространство над Средиземным морем вплоть до Греции. Поэтому наши базы защищены.

А ночью в Хмеймиме небо освещается прожекторами, которые прощупывают небо, ища беспилотники террористов.


Полный «тамам»

И все же главная цель поездки делегации Общественного совета в Сирию — не проверка боеготовности (это забота военного командования), а знакомство с условиями службы и жизни бойцов. Организация питания, обеспечение водой, стирка белья, уборка, баня — прозаичные вещи, без которых служба не служба, а мучение. Без достойного быта армия — как без патронов и строевой подготовки.

По словам главы Общественного совета, главреда «МК» Павла Гусева, именно знакомство с условиями службы и жизни наших военнослужащих в Сирии стало главной целью визита:

— До этого делегации Общественного совета посетили воинские части в разных округах — от Калининграда до Владивостока. Посетили наши базы за рубежом — в Армении, Таджикистане, Киргизии. И везде мы оцениваем то, как живет солдат. Если солдат, офицер уверен, что тылы у него крепкие, что он, придя с боевой задачи, может поужинать, помыться в бане, принять душ, переодеться в чистое, отдохнуть, то он и служит достойно. Министр обороны России Сергей Шойгу всегда интересуется нашим мнением относительно условий быта солдат, и мы по итогам поездки расскажем ему обо всем, что мы здесь увидели.

Что касается «поесть», то с этим у наших военных в Сирии полный «тамам» (по-арабски — «очень хорошо»). Отдельные арабские слова, кстати, прочно укореняются в лексиконе послуживших в Сирии военных. Есть и другие примеры специфического сирийского новояза. Например, Хмеймим между собой военные часто называют Химками. Так вроде роднее.


Завтрак, обед, ужин — плотно, основательно, с выбором блюд. В рационе масса витаминов: фрукты из оранжерей при базах — в неограниченном доступе. Апельсины, мандарины, гранаты…

Чтобы узнать, чем живут наши военные на базах, лучше всего посетить их уже после ужина. Ведь от ужина и до отбоя — солдатское время, когда бойцы приводят себя в порядок и отдыхают от дневной жары. Досуг военнослужащего в Сирии — это спорт, книги, кино, а для кого-то — церковь.

Спортивный инвентарь в Хмеймиме и Тартусе есть в изобилии. Каждый вечер на спортплощадках масса народу. Некоторые жертвуют часом отдыха, чтобы поддерживать физическую форму.

На каждой базе — своя библиотека. Книги бойцы привозят сами и часто оставляют сменщикам. Даже на отдаленные объекты регулярно поступают свежие газеты, в том числе и свежий номер «МК»: пустячок, а приятно! Но чаще бойцы читают классическую литературу (наверное, только в Сирии можно встретить бойца с книгой Виктора Гюго) или специальную — такую, как «ВВС армии США в XXI веке».

Свою лепту в создание солдатских библиотек внесла и делегация Общественного совета: на каждой базе и заставе бойцы получали в подарок книги и журналы.

Военнослужащим разрешено пользоваться мобильными телефонами, но только простыми кнопочными «звонилками». Вечером можно найти время поговорить с близкими:


— Папа-мама, любимая, дети, я жив-здоров, все хорошо, буду дома через месяц, — так говорят офицеры и бойцы постарше. Молодые, которые переживают разлуку тяжелее, часто говорят минут по 20–30.

Обычная картина: у выхода из жилого модуля — небольшого помещения с кондиционером и всем необходимым — сидит офицер. Обычно с телефоном, сигаретой или книгой. Занят своим делом или вполголоса (здесь почему-то никогда громко не разговаривают) общается с сослуживцами.

Вот этот сегодня вернулся с линии разграничения, где охранял гуманитарную колонну.

— Только из Дейр-эз-Зора. Там так много кошек — жуть! Им есть нечего, а они кошек разводят. Я спросил у местных, а они говорят: мол, кошки едят змей и скорпионов. Потому и заводят, — рассказывает представитель военной полиции.

А у его ног дремлет котенок. Бойцы кошек прикармливают. Шутят, что они тоже под защитой Российской армии.

— Взял бы его с собой, дочке подарил. Но в самолет взять не разрешат. А если кораблем, то к концу плавания он уже большой станет…

Все это — разговоры, игры, котята — только после приведения себя в порядок. На каждой российской базе — душ, свое водоснабжение, стиральные машины, гладильные доски.

В Тартусе есть даже сауна, но не для мытья, а больше для отдыха и релаксации. У ветеранов Вооруженных сил из числа членов Общественного совета она вызывает сдержанное профессиональное восхищение.

— Созданные для личного состава бытовые условия — не только для офицеров и командного состава, но и для рядовых солдат и матросов — просто идеальные. Все продумано до мелочей, — поделился впечатлениями член Общественного совета при Минобороны, руководитель Союза десантников России, Герой Советского Союза Валерий Востротин.


— Когда я увидел, как у них здесь устроены душевые, мне стало стыдно перед своими бойцами в Афганистане, — добавил ветеран афганской войны. — Ведь это так просто! Если командование не пришлет, то почему бы офицерам, старшинам в каждой роте не скинуться и не устроить душевую, не купить стиральную машину? Почему такая простая мысль не пришла мне голову за всю мою службу?..

Еще одна особенность наших баз за рубежом — на каждой есть своя, пусть и небольшая церковь или молельная комната. Вечером здесь всегда можно встретить одного-двух человек. Зачем они приходят и о чем думают? Вопросы тут, кажется, неуместны.

— Многие говорят: «На войне атеистов нет», — рассказывает член Общественного совета, Герой России Вячеслав Бочаров. — Но я скажу немного иначе. По опыту службы знаю: когда на земле лежат тела погибших товарищей, а над ними священник произносит прощальное слово и читает молитву, а затем в небо уходит вертолет с погибшими — вот в этот момент неверующих среди бойцов действительно нет…

  * * *

Поздним вечером на авиабазе Хмеймим, перед тем как уйти спать, один из отдыхавших офицеров, сосед по жилому модулю, тушит последнюю сигарету и бросает фразу:


— Знаете, что такое военное счастье? Это когда ты военный, а все вокруг счастливы.

И вы будьте счастливы, товарищи военные!

Москва — Хмеймим — Тартус — Москва.

 

Источник: www.mk.ru

Я один из немногих российских журналистов, кто ездит в Сирию не по работе, а в отпуск. И живет не в отеле, а у себя дома (пусть порой и без горячей воды). Маршрут простой: рейс Москва — Дамаск, затем четыре часа в душном автобусе до еще более душной и влажной Латакии. Оттуда на перекладных в горы к родственникам, потом на несколько дней в Тартус и назад, в жасминовый город (другое название Дамаска).

ТАМ БЕЗОПАСНО?

Не везде и не всегда. Но если сравнивать с тем, что было еще год назад, разница огромная. Доказательств, что дела в стране идут на поправку, несколько. В Дамаск стало больше летать международных рейсов. А местная денежная единица — сирийский фунт взял пример с сирийской армии и ощутимо окреп по отношению к доллару (чуть больше 400 вместо прошлогодних 500 за один «зеленый»). Стало заметно меньше блокпостов на дорогах. Сирийцы этому особенно рады, потому что толку от них не было. Зато коррупция на блокпостах процветала так, что порой приходилось мысленно включать взятку военным в стоимость проезда на такси от аэропорта до центра Дамаска.


Ну и наконец, никаких боевиков в Восточной Гуте (район на юге от Дамаска, прилегающий к городу). Оттуда постоянно велся обстрел жилых кварталов сирийской столицы. Жизнь наладилась! Многочисленные кафешки, магазины, сувенирные лавки, аромат вареной кукурузы вперемешку с тухлым запашком мусора. На улицах — традиционная арабская суета. А на стенах древних домов нередко можно встретить плакаты, как говорят местные, «святой троицы»: Башара Асада, Владимира Путина и лидера ливанской организации «Хезболла» Хасана Насраллы (союзника сирийцев в войне против террористов ИГИЛ — организация запрещена в РФ).

ХАРАСТА — ГОРОД-ПРИЗРАК

— Теперь тут живут только солдаты, — говорит мой дядя Фида — военнослужащий сирийской армии. Он встретил меня в аэропорту и согласился провести экскурсию по небольшому городу Хараста в Восточной Гуте, где раньше был, по сути, штаб боевиков.

Мы трясемся на стареньком мотоцикле по разбитой взрывами дороге. Пейзаж вокруг меня — словно я попал в сирийский вариант Дрездена образца 1945 года. Ни одного целого здания. Ни единой души. Даже крыс и бродячих собак нет…

Несколько месяцев назад боевики и их семьи уехали отсюда в другой сирийский город — Идлиб. Тогда Россия договорилась предоставить им коридоры безопасности.

Не сбавляя скорости, дядя сигналит, и где-то вдалеке его товарищи из республиканской гвардии, спешно отставив стаканчики с мате, бегут открывать ворота.

— Все сейчас ждут приказа добивать террористов, идти на Идлиб! — Дядя отпускает руль и выбрасывает два кулака вперед, а потом быстро возвращает их на руль, чтобы мотоцикл не потерял управления.

— Приехали, — останавливается у подбитого танка и цепью привязывает к нему мотоцикл. — Я тут неподалеку обосновался с другом. Нашли более-менее целый дом. Даже собья (так называют мазутную печь) в отличном состоянии осталась. А то вдруг Россия с Турцией окончательно договорятся, и нам тогда тут в резерве до зимы сидеть.

Оглядываюсь и вижу вырванные с корнем детские качели, проглядывающие через дыры в стенах интерьеры квартир. Остатки дорогой мебели, украшенные лепниной потолки, узорчатые обои. А ведь неплохо люди здесь жили. Чего им не хватало? Зачем надо было бунт против власти поднимать?

ДЕЗЕРТИР

Удей, сам хоть родом из Дамаска, но всех этих событий в Гуте не застал. Мы познакомились с ним два года назад в интернете. Мне тогда нужен был комментарий местного жителя

— Прости, брат. Меня в армию забрали, — написал он тогда. — Тут очень плохо со связью и интернетом.

И вот совсем недавно получил от него письмо по электронке:

«Ты в Дамаске? Видел твои фото в Facebook. Давай увидимся! Удей».

Ну по такому случаю не грех задержаться в Дамаске ещё на день.

«Давай в Баб Тума (христианский квартал со множеством кафе и торговых лавок — Авт.)» — пишу в ответ.

— Нет, мне туда нельзя. Давай лучше ты ко мне. Я живу в районе Абу Румана. Там парк есть — он большой, не промахнешься. Буду ждать тебя у фонтана.

В общем, встретил меня совсем не тот худощавый, обритый наголо юноша с фотографии. Руку с дорогими часами и золотыми перстнями протягивал упитанный мужчина с густой чуть рыжеватой бородой. Я бы и не узнал Удея, смени он очки на линзы.

— Ты уж прости. Но мне правда нельзя в Баб Тума, — повторил он, сжимая мою ладонь. — Я же, как бы это сказать… В розыске!

Оказывается Удей действительно служил в Камышлы. Но через несколько месяцев у него кончились деньги. Родители помочь не могли — они в Турции и сами еле концы с концами сводят. А зарплаты еле хватало на еду. К тому же было адски скучно.

— Понимаешь, ни мира, ни войны. Нас забросили в самую глушь. Работы по сути не было. А подрабатывать не разрешали. Да и если бы разрешали, не представляю, чем бы я там занимался. В общем, решил сбежать в Дамаск, — рассказывает Удей. — Меня сначала поймали. Я даже посидел недельку в тюрьме. Потом удалось откупиться, и я снова пустился в бега. План был такой: прорваться в столицу и залечь на дно. Пока война не закончится. А там видно будет.

Дело в том, что Абу Румана — не такое уж и дно. А вообще-то самый фешенебельный район в Дамаске. Некоторые квартиры тут стоят по 2-3 миллиона долларов. Именно тут живет политическая и финансовая элита Сирии. В том числе и лидер государства. Но на то и был расчёт.

— Чтобы ты понимал, мы сейчас обедаем в кафе, в которое регулярно наведывается Башар Асад с женой и детьми, — заговорщически понижая голос, говорит Удей. — Само заведение держит родственник президента. Так что тут вряд ли кого-то будут досматривать. А вот в других местах меня быстренько примут. Поэтому я, считай, в тюрьме. Только комфортной тюрьме — размером с район, возможностью работать и зарабатывать, встречаться с девушками. В общем, жить.

Мы расплачиваемся за две шаурмы, пару напитков и кальян (что-то около 15 тыс. лир или 2,5 тыс рублей) и выходим на улицу.

— Я дезертир, — сияя улыбкой резюмировал Удей. — Счастливый дезертир.

Дурак ты, и больше никто — подумал я.

ГУБИТ ЛЮДЕЙ НЕ ИДЛИБ

Разумеется, новостями с фронта сирийцы интересуются. И провинция Идлиб, вокруг которой сейчас столько шума, не может не волновать. В конце концов, это последнее место в стране, где остались террористы. И все ждут, что скоро там начнется военная операция. А значит чьи-то сыновья, братья, мужья и отцы снова будут рисковать жизнями.

Но ведь не могут же люди жить одной войной. Есть ещё работа, учеба, быт. Все как у всех. За исключением одной детали — вездесущей, всепожирающей, необъятной коррупции. На каждом шагу. Порой доходит до абсурда.

Вот представьте. Просыпается рано утром какой-нибудь Мухамед и выходит на дамасский рынок. Проходит мимо Баб аш-Шарки (ворота в восточной части старого города) и не может поверить своим глазам — малая арка замурована. Но ведь Мухамед точно помнит, что еще вчера тут был проход. И позавчера. И год назад. И когда Мухамед родился. И когда родился его дед. Арка была. А теперь ее нет. Решил узнать, как так? Выясняется, что по приказу какого-то офицера арку переделали в комнату отдыха (видимо, для этого самого офицера). Таким образом ворота, простоявшие на этом месте тысячелетия, были испорчены за ночь.

Такие «офицеры» для Сирии опаснее любого террориста. И это всего лишь один пример из миллиона.

ПЬЯНСТВУ — БОЙ!

К междугородним поездкам в Сирии надо всегда относиться серьезно. Никогда не отдавайте предпочтение микроавтобусам. Да, они быстро довезут вас из Дамаска в Латакию, за 3 часа (вместо 5 — 6 на комфортабельных больших автобусах с кондиционером). Но это будут самые душные и потные 3 часа в вашей жизни. Испытано на себе. К тому же в моем случае в этом гробу на колесах роль «ароматной елочки» играли четыре солдата, от которых разило потом и спиртягой. Вояки были вдрызг пьяные.

Вряд ли в русском или арабском языке есть слова, способные в полной мере описать ту ненависть, что стояла в глазах ехавших с нами мусульман-суннитов (солдаты были из религиозного меньшинства алавитов, правящего в стране, и всячески это демонстрировали, именно к алавитам принадлежит президент страны Башар Асад). То ли дело русские парни!

Колонна техники с развевающимися триколорами проплывает за окном нашего микроавтобуса. Сирийские девчонки тут же припадают к окнам — строят глазки усевшимся верхом на бронетранспортеры подтянутым солдатам и офицерам. Все друг другу машут, улыбаются.

— Мы вообще-то домой едем. Первый раз за год, — начал оправдываться самый нетрезвый сириец, по всей видимости, почувствовав, что они с товарищами больше не в центре внимания.

— А что пьете?

— Водку, конечно.

Я узнал, что, оказывается, в провинции Хама начали производить первую сирийскую водку и что все они родные братья, что отца их убили в Дейр-эз-Зоре, а дома ждут мама и бабушка.

Несколько лет они рисковали жизнью, чтобы те, кто едет сейчас с ними в автобусе, могли спокойно жить.

И почему-то слова осуждения в адрес подгулявших солдат застревают у меня в горле…

ВМЕСТО КОММЕНТАРИЯ

— Сегодня ситуация в стране намного стабильнее, чем раньше. Особенно на фоне поставок Дамаску комплексов С-300. Но осталось еще немало задач: выгнать из Сирии иностранных оккупантов и решить внутренние проблемы. Для этого нам просто необходима сильная и решительная Россия, — рассказал «КП» сирийский политолог Салим Али. — Внутренние проблемы — это, пожалуй, самое главное. Я имею в виду отсутствие демократии и коррупцию. Напомню, именно из-за невозможности говорить открыто люди начали собираться и обсуждать свои проблемы в мечетях. Это все быстро обрело религиозный окрас, и боевики на этом начали паразитировать. Главные проблемы — отсутствие демократии и коррупция

КСТАТИ

Сирия не стала для России вторым Афганистаном

Предполетная суета технических служб, летчики сосредоточенно обходят свои крылатые машины, оглушительный рев двигателей… В сирийское небо один за другим поднимались российские бомбардировщики, открывая новую страницу в боевой истории отечественных вооруженных сил. Первая в постсоветской России военная операция за пределами бывшего СССР — с матерым противником, за несколько лет практически поглотившим целую страну (подробности)

Источник: www.kp.ru

Решение Турции заключить альянс с террористической группировкой «Джебхат ан-Нусра», а также на запрет протурецкими группировкам «Сирийской Национальной армии» препятствовать свободному передвижению радикалов по Идлибской зоне деэскалации и досматривать их автомобили, вызвал настоящий гнев среди многих членов незаконных вооруженных формирований, причисляющих себя к сирийской оппозиции. 

Подробности «Русской Весне» рассказал военный источник.

Напомним, 26 мая 2020 года на позиции «Джебхат ан-Нусра» в районе Шейх-Акиль (пригород города Алеппо) прибыли военнослужащие турецкой армии, возглавляемые несколькими высокопоставленными офицерами, для проведения совещания с руководством террористических группировок. На встрече планировалось выработать план совместных действий, направленных в первую очередь против правительственных сил и российского военного контингента в Сирии, а также по реализации турецких планов на территории страны.

Помимо этого, турецким командованием было дано распоряжение всем командирам подконтрольных им вооруженных формирований «Сирийской Национальной армии» оказывать всё возможное содействие террористам группировки «Фронт ан-Нусра».

При этом стоит понимать, что многие группировки сирийской оппозиции потеряли не одну сотню своих бойцов в боях именно с «Нусрой» и союзными ей террористическими бандами. Однако турки приняли решение на сближение с радикальными исламистами.

Реакция на действия Анкары со стороны «Сирийской Национальной армии» не заставила себя долго ждать. Так, 27 мая на трассе М4 в районе населенного пункта Джиср-эш-Шугур произошел мощный взрыв во время движения колонны вооруженных сил Турции.

В результате взрыва двое турецких военнослужащих получили ранения, один из которых впоследствии скончался. По одним данным, причиной взрыва стало срабатывание заложенного на дороге взрывного устройства, по другим, особенно оппозиционных СМИ, произошедшее стало результатом удара ВКС России. Правда, в данную версию не верят даже сами турки. 

Как бы ни складывались в последние месяцы отношения между Москвой и Анкарой, но никто не будет осуществлять открытого нападения на военнослужащих другого государства. 

В то же время источники в сирийской разведке дают более интересную и логичную информацию. На опубликованном с места происшествия видео отчетливо видно, что взрыв произошел во время пожара в одном из зданий, находящегося как раз у трассы М4. По данным сирийских источников, в здании находился один из складов военного имущества, используемых турецкими военными в ходе патрулирования, который был подожжен неизвестными лицами. По некоторым данным, он был обстрелян боеприпасами, снаряженными огнеметной смесью.

Через некоторое время, и это отчетливо было видно на видео, произошла детонация находящихся в здании боеприпасов или запасов неизвестного взрывчатого вещества. Для сторонников теории, что причиной взрыва были российские самолеты, есть одна существенная деталь. Пожар был до взрыва. Обычно, когда падают бомбы, сначала происходит взрыв… А дальше гореть уже нечему. 

Однако интерес вызывает больше не то, что взорвалось, а кто это сделал. Обычно турки не медлят с обвинениями, а если бы это был удар российских или сирийских самолетов, то было бы как минимум официальное заявление Анкары. Почему его нет? Ответ прост. Дело в том, что с высокой долей вероятности, и это косвенно подтверждают в управлении контрразведки Сирийской Арабской Республики, что произошедшее не что иное, как преднамеренная диверсия со стороны членов «Сирийской Национальной армии». На это также указывает место взрыва — территория, контролируемая протурецкими боевиками, а если быть точнее — группировкой «Фейлак аш-Шам». 

На самом деле ничего удивительного. Именно «Фейлак аш-Шам» понесла достаточно серьезные потери в боях против террористических группировок в Идлибской зоне деэскалации. «Фронт ан-Нусра», с которой Турция заключила соглашение о сотрудничестве, одна из них.

Вероятнее всего, произошедший взрыв турецкого дорожного склада не что иное, как своеобразная «нота протеста», направленная боевиками «Сирийской Национальной армии» своему турецкому руководству. И есть предположение, что данный взрыв был далеко не последним актом проявления недовольства протурецких боевиков, вызванного решением Анкары заключить альянс с террористами «Джебхат ан-Нусра»*.

Читайте также: Российские военные заблокировали конвой армии США в Сирии (ФОТО, ВИДЕО)


* Запрещенная в РФ террористическая организация.

Источник: rusvesna.su


Categories: Фото

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.